Солнечные дни часто кажутся мрачнее, когда они заканчиваются и начинается настоящий ливень судьбы. Вода падает с неба как новый шанс на изменение, смывая всё старое и унося грязь с городских улиц. Каждый раз, когда она мчится по крышам домов или катится по земле, вдохновляя жить новой жизнью, жизнь героев тоже течёт по своим волнующими потокам перемен....
Вы и так уже с Аннушкой нарушаете режим! Но сегодня простительно, – смягчился он и улыбнулся, – Мария, поможете Наденьке с детьми?
Ух ты!! А тут, оказывается, много что поменялось, пока мы гуляли! Тон Романа Петровича был совсем другим, когда он обратился ко мне. Почти таким же тоном он говорил со своей женой. Меня уже не сверлили взглядом и даже попросили о помощи. Кто я такая, чтобы отказывать в просьбе адмиралу?
– Да, конечно, Роман Петрович! Анюта, покажешь мне, как здесь всё у вас устроено?
– Ура!! Егор, ты остаешься у нас ночевать! – Анюта подпрыгнула и хлопнула в ладоши, её косички смешно подпрыгнули на худеньких плечиках, – Покажу, тетя Маша, точнее, мы оба покажем! Егорка, пойдем!
– Машенька, Аннушка знает, где лежит постельное бельё! – раздалось мне вслед.
– Надежда Федоровна, мы справимся! – успокоила я женщину и пошла на второй этаж за убежавшими детьми.
Даже я, человек новый, и то поняла, что случилось что-то не самое хорошее. И случилось, скорей всего, именно с матерью Егора.
Лишь после того, как дети были умыты, напоены какао с печеньем и уложены в кровати, нам с Надеждой Федоровной было предложено присесть в гостиной."
"– Мама Егора в больнице! – начал сразу Роман Петрович, – Варвара в тяжелом состоянии. Мне позвонили из больницы. Варю ограбили и избили какие-то отморозки. Случайный прохожий их спугнул, прекратив тем самым её избиение. Варвара его успела попросить позвонить мне.
Надежда Федоровна показала мне мою комнату, пояснив:
– Это комната Игоря.
Впрочем, это я и сама уже поняла. На стенах висели его фотографии.
