Автор
На третий день новогодних каникул в доме престарелого жениха происходит необычное предательство: молодая Лиза внезапно начинает испытывать удивительные чувства к нему, и они быстро ухаживают друг за другом. Темнокожий старик с его пряной на вкус табаком и свежевыжатой мяту кажется Лизе не просто мужчиной, а источником тепла и надежды в холодное время года....
Ну, а там как пойдет… Добавим к этому кости рук, ног…
– А в суд после такой вендетты ты сходить не хочешь? – резко ляпаю и тут же морщусь от нового тычка в поясницу.
– Ты меня судом пугать вздумал, паршивый студентик? Что ты можешь? Ты против меня – букашка! Раздавлю!
Громко усмехаюсь несмотря на боль:
– Скажи-ка дядя, а где ты видел паршивых студентиков, которые в состоянии выложить за девушку больше десяти лимонов? Пусть и деревянных, но всё же…
Он и бровью не ведет.
– Не тебе меня стращать… Я в курсе, что у твоей семьи есть деньги, да только это тебя не спасет! Ты поплатишься…
– Нанесение тяжких телесных повреждений, угрозы, похищение девушки… На много потянет! – отчаянно гну свою линию.
– Какое еще похищение? – усмехается он. – Лиза поедет со мной добровольно, это с тобой она была от безысходности!
«Ага… безысходно стонала подо мной сегодня всю ночь напролет…» – этой информацией, конечно, не делюсь, ни к чему она мистеру-пальтишко.
– Что? Не веришь? – Он скрещивает руки на груди.
Престарелый бугай идет к двери, ведущей во внутреннюю часть дома. Возвращается буквально через минуту и держит под руку мою Кареглазку. Она одета в коротенькую униформу, только и всего. На ней даже кофты нет.
«Замерзнет ведь!»
Но это обстоятельство, кажется, волнует только меня.
Пытаюсь подняться, но мудак за спиной удерживает на месте и шипит в ухо:
– Только попробуй встать, я прострелю тебе ногу!
Мистер-пальтишко тем временем поворачивается к Лизе, но та не обращает на него никакого внимания.
– Влад!
И тут же бросается вперед.
Мистер-пальтишко звереет от такого поведения и резко пихает ее в спину. Лизка падает, рвет колготки, обдирает колено. Наблюдаю за тем, как на ее белой коже появляются капли крови, и буквально зверею.
– Отвали от нее! – рычу не своим голосом.
Только этот мудак меня даже не слышит. Нависает над девчонкой и орет:
– Я предупреждал тебя, что случится, если ты не будешь меня слушаться?!
Он почти сразу замахивается, чтобы ударить.
Не могу на это смотреть, но и отвернуться тоже не в силах.
– Оставь ее, плешивый, и слушай сюда! – ору что есть силы. – Тебе это с рук не сойдет! Ты за это сядешь! Я обещаю…
Седовласый мудак замирает с занесенной рукой и поворачивается ко мне.
