Автор
На третий день новогодних каникул в доме престарелого жениха происходит необычное предательство: молодая Лиза внезапно начинает испытывать удивительные чувства к нему, и они быстро ухаживают друг за другом. Темнокожий старик с его пряной на вкус табаком и свежевыжатой мяту кажется Лизе не просто мужчиной, а источником тепла и надежды в холодное время года.
Арестовавшие меня полицейские – долбоящеры, честное слово! Как только ни пытался с ними договориться! Но на контакт не идут вообще, зато поупражнялись на мне знатно…
Я заподозрил, что что-то не так, когда вместо того, чтобы отвезти в отделение, меня доставили в какой-то захолустный пригород, где на всю улицу три дома – и те пустые. Ни на один вопрос не ответили, отделывались лишь злобными ухмылками. Потом буквально затолкали в поросший плесенью подвал. Приковали наручниками к железному стулу, прочно ввинченному прямо в пол, связали ноги. В общем, даже двинуться толком не могу.
«Откуда в простом подвале ввинченный в пол железный стул, а? Откуда? Они тут постоянно казни устраивают, что ли?» – эта мысль сверлит мне мозг ровно до той поры, пока они не начинают разминать на мне свои кулаки.
В считанные минуты получаю по морде столько раз, сколько за всю взрослую жизнь не довелось.
– Вот так мы разбираемся с теми, кто лезет куда не надо! – после очередного удара полицейский трет ладонью свой кулак. – Скажи спасибо, что не пристрелили сразу!
А я только морщусь от боли и ни хрена сделать не могу. Хорошо, пресс у меня накачанный, защищает хоть частично. Однако лицо прессом не защитишь, к сожалению.
Морщусь от вкуса собственной крови и чувствую, как опухает левый глаз. Ощупываю языком зубы – хочу проверить, все ли целы.
«Ты мужик, а не баба, сын! Терпи и не смей жаловаться…» – любил повторять отец."
"Паршивый совет, но всю свою жизнь ему следую, можно сказать, мой девиз. Умением доставать людей я овладел еще в глубоком детстве. Получал за свою жизнь немало, терпеть умею, однако грушей до сегодняшнего дня быть всё же не приходилось. Самое паршивое – не имею ни единого шанса защититься!
Когда место первого полицейского занимает второй, понимаю – останавливаться не собираются, а котлетой быть не хочу. Снова пытаюсь их убедить:
– Да не было никакого изнасилования! Не-было…
Матерюсь, снова схлопотав удар. Судорожно пытаюсь что-то придумать, только вот мысли, заразы, разбегаются в разные стороны, как тараканы, а в голове уже звенит не по-детски.
Пока меня сюда везли, я еще даже особо не нервничал, кретин! Попадать в ментовку мне не впервой. Точнее, по обвинению в изнасиловании, конечно, впервой, а за хулиганство – уже бывало.
После такого батя окрысился бы на меня надолго, выел весь мозг половником, но вытащил бы в считанные часы, в этом я даже не сомневаюсь.
