Для циничной, «продажной» женщины она повела себя нетипично, подобрав в гаражах избитую незнакомку и притащив ее к себе домой.
— Кать, я ничего не имею против, — я осторожно покачала головой. — Не совсем одобряю, но и не вижу никакого криминала, правда. Каждый пытается жить, как может.
— Ну, и на этом спасибо, — поставив челку дыбом, невесело отозвалась девушка. — Вообще не понимаю, почему я тут вдруг разоткровенничалась… Короче! Как бы то ни было, те самые два соседи как раз те, кто может тебе помочь. Других полезных знакомств, увы, у меня нет.
— У меня вообще их нет. Как и выбора.
— Ну, почему? — вскинула брови Катя, доставая из кармана джинсовых шорт телефон. — Если не хочешь ввязываться, можешь сбежать куда подальше, никому, ничего не рассказывать и просто жить дальше. Только не факт, что тебя рано или поздно не найдут.
— Я уже поняла, что выбор у меня небольшой, — глядя прямо перед собой, тихо произнесла я. Конечно, в этот момент я еще просто не догадывалась, какие конкретно последствия меня ждут… Но бежать мне определенно было некуда.
— Не волнуйся, они хорошие люди, — уже набрав номер, прижимая трубку к уху, вдруг улыбнулась Катюша. — В обиду не дадут… Алло, Вень-Вень? Здравствуй, дорогой, не спишь?
Видимо, собеседнику такое прозвище пришлось не очень-то по душе, но девушку не особо это волновало:
— Ой, да ладно, какие мы нежные! Ладно, Веник, оставим шутки и юмор на потом. Давай серьезно, мне помощь твоя нужна. Ты дома?.. На дежурстве? Блин, засада… Да, случилось. Нет, не у меня. Да, серьезно, ты же знаешь, я просто так в шесть утра не звоню. Да, Вень-Вень, конкретно приперло, нужна конкретно твоя задница, с твоей конкретной профессией, связями и возможностями! Я понимаю, что раньше чем через сутки ты не освободишься… Но у меня дома лежит избитая девушка, которую нужно сдать в больницу, причем сделать это так, чтобы ее потом там же не грохнули. О, дошла, наконец, вся серьезность ситуации? Нет, подробностей не знаю, думаю, сама вам расскажет… Ага, ладно, поняла, сейчас схожу. Спасибо.
— Ну, что, — завершив вызов, Катя постучала телефоном по бедру, поднимаясь на ноги. — Младшенького нет дома, зато старшенький на месте. Это даже лучше. Отец этих двоих великовозрастных балбесов — городской прокурор. Под такой защитой, думаю, тебе нечего будет бояться. Им можно верить.
— Надеюсь, — тихо вздохнула я, все-таки дотягиваясь до пледа.
И, пока Катя вышла, я постаралась стянуть обувь, и хоть как-то укрыться.
