Татьянин день. Кристина привела этого человека, и все начали собираться вокруг — отец Люсии, дедушка и дети. Дети бегали между разбросанными флоксами, игнорируя попытки увещевания. Люся сидела на веранде, непринужденно улыбаясь, получая удовольствие от солнечных лучей. Этот день казался обычным, но уже через несколько часов жизнь в доме пошатнулась из-за маленького шалости Татьяны....
Пряталась за заслонкой, которую закрыли раньше времени.
Щукин Валерий Иванович, тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения.
Щукин Леонид Иванович, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения.
Голованов Николай Дмитриевич, тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения.
Бабкин издал долгий протяжный свист, неуместно прозвучавший в стенах кабинета. С фотографии Голованова на него смотрел человек, которого он знал под именем Григория Богуна, жениха Варвары Харламовой.
– Ты чего? – рассмеялся Чеботарев.
– Сейчас объясню. – Бабкин вытащил телефон, вопросительно покачал им в воздухе. – Сфотографирую этого орла?
– Ради бога. Твой, что ли?
– Ага.
Он не удержался от широкой ухмылки. «А ведь я тебя нашел, сукин сын! И даже знаю, каким образом ты стал покойником на кладбище в десяти километрах от Усть-Чекана».
– Вы нашли в доме паспорта, верно? – спросил он, уже зная ответ.
– Ну да. – Чеботарев нахмурился. До него только сейчас дошло, что именно он услышал.
– Жив-здоров этот товарищ, – подтвердил Бабкин, не в силах скрыть торжества. Но он был так доволен собой и в то же время утомлен, что у него не осталось сил щадить чувства молодого следователя. – Планирует жениться, между прочим!
– А кого тогда похоронили?
Бабкин наконец-то с полным правом потянулся, хрустнув позвоночником.
– В бане нашли Григория Павловича Богуна. Уроженца села под Сыктывкаром.
– Что еще за Богун?
– Честный работяга-шофер из Казани.
Чеботарев со стоном запустил пальцы в волосы.
– Как чувствовал, что от тебя будут проблемы… Ну спасибочки! Низкий тебе поклон! Ты мне целое дело разрушил!
Бабкин пожал плечами.
– Во-первых, я тебе только что раскрыл новое.
– Там крыша, – скептически сообщил Чеботарев, проследив за его пальцем. – Которая, к тому же, протекает. А начальство у меня вообще в другом здании.
Сергей вышел на улицу, когда уже смеркалось. В кабинете было холодно, он замерз и проголодался.
