Автор
Иве всегда есть загадка, которую можно разгадать самому — вот отличие хорошего детектива от обычного. Теперь в каждом моем новом детективе 2007 года Вас ждет особенная загадка, которая может вызвать самые острый интеллект. Их у меня припасено больше тысячи штук. Смогут ли Вы разгадать все?...
То ли профессор сделал секьюрити внушение, то ли его рейтинг в больнице зашкаливал, только парни, облаченные, несмотря на жару, в черную форму, начали суетиться, услышав условную фразу. Меня с поклонами усадили на банкетку, выдали бахилы, затем довели до лифта и даже нажали на кнопку. Не успели двери на нужном этаже раскрыться, как подлетела приятная женщина лет тридцати и зачастила:
– Сюда, пожалуйста. Семен Михайлович ждет. Налево, направо, осторожнее, тут порог… ой, у нас скользко, полы мыли, не запнитесь, вот, прямо…
Продолжая приседать и кланяться, секретарша ввела меня в прохладный, темноватый, набитый дубовыми шкафами кабинет и доложила:
– Семен Михайлович, привела.
Лысый мужчина, сидевший за столом, вскочил, уронил ручку и кинулся ко мне.
– Даша! Ты такая же! А я растерял кудри! Садись сюда! Дина, неси чай, кофе, пирожные, конфеты. Помнишь, Дашенька, как я рецепт Пыне выписал?
В моей голове словно раздвинулись темные шторы.
Оксанка с детства мечтала стать врачом, но сразу поступить в институт ей не удалось, пришлось идти кружным путем.
От сессии до сессии живут студенты весело. И медики не исключение. Как-то раз мы все, смешанная компания из будущих врачей и преподавателей иностранных языков, гуляли на квартире у некоего парня. Кто он такой, почему все оказались у него, не спрашивайте, эти сведения начисто выветрились из моей головы, помню только, что странную личность именовали Пыней.
В разгар веселья Пыня пристал к Сене:
– Ты латынь учил?
– Угу, – кивнул Калужный, к тому времени почти впавший в бессознательное состояние от горячительных напитков.
– Я тут бланк надыбал, – обрадовался Пыня, – выпиши мне морфий.
– Низзя… – икнул Сеня. – Запрещено.
– Ха, значит, не умеешь, – умело подначил студента Пыня.
– Я? – возмутился Калужный. – Еще как могу! Давай бланк.
Только большим количеством принятого на грудь можно объяснить безответственность Сени, который нетвердой рукой нацарапал на бумажке с печатью некие письмена.
