А если что-то случится, например, погибнут олени из-за экологических проблем, то местный бюджет заплатит за это. Нам обещана большая свобода действий и отношений: мы можем получать зарубежные гранты, нас могут поддерживать частные лица. Мы будем делать колбасу из оленины! – Она засмеялась.
– Прямо отдельное государство. – Ольга покачала головой. – Вы сами все придумали?
– Моей головы не хватило бы на это. Но я видела, как живут похожие общины в арктических странах. В Канаде, Дании, в США.
– Во-он откуда ветер дует.
.. – протянула Ольга.
– Арктический ветер дует без всяких преград. Хорошо уловить направление и воспользоваться его силой. – Она вздохнула. – Но в поездке я узнала о некоторых преградах, которые уже воздвигают на родине. Они рассчитывают, что ветер расшибется о них. – Она хмыкнула. – Понимаешь?
– Да, но кто вам рассказал? – Ольга настороженно смотрела на Зою Григорьевну.
– Во время застолья, да еще не у себя дома, человек забывает, кто он и откуда. Его тянет на откровенность.
– Много принимает на грудь? Это вы имеете в виду?
– Нет. В грудь. – Она засмеялась. – Надышится чужим воздухом, грудь переполнится, – усмехнулась Зоя Григорьевна, – он рассказывает.
– То есть...
– Один высокопоставленный человек сказал, что мои старания по созданию общины атабасков закончатся ничем. Причиной провала объявят меня. Перед всем моим родом.
– Но... почему?
– Старая история. – Она постучала пальцами по столу. – Моя мать отдала тотем рода моему отцу. Фигурки путоранского снежного барана нет, значит, нет доказательства, что мы принадлежим к роду атабасков.
Выходит, нас здесь никогда не было, и мы не можем претендовать на землю.
– Но все на Таймыре знают вас... Здесь что-то другое, – тихо проговорила Ольга.
– Конечно, – согласилась Зоя Григорьевна. – Все правильно. Но есть еще кое-что...
Она поморщилась, потом окинула взглядом Ольгу, словно оценивая, стоит ли продолжать.
– Говорите, – нетерпеливо подгоняла Ольга.
12
Зоя Григорьевна откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.
– Говорить, да? – Она усмехнулась.
Ольга заметила, каким усталым сделалось ее лицо. Но это даже не усталость, догадалась она, а тяжесть, от груза, который на нее свалился. Или Зоя Григорьевна сама взвалила на себя?
– Говорите, – требовательно повторила Ольга и подалась к ней через стол."
"– Хорошо. – Зоя Григорьевна оживилась, как бывает с человеком, который колебался, но наконец на что-то решился.
