"
"Едва успела снять куртку и кроссовки, как в двери заскрежетал ключ. Валентина Яковлевна никогда не звонила ни в домофон, ни в дверь. Дело не в том, что она не хотела беспокоить Ольгу, а в другом: она чувствовала себя хозяйкой квартиры. А хозяйка открывает сама.
– Вижу, прилетала Зоя, – сказала Валентина Яковлевна, снимая белую куртку. На столе лежала треугольная в сечении плитка швейцарского шоколада «Таблерон». Зоя Григорьевна всегда привозила его Валентине Яковлевне из дьюти-фри. – Надеюсь, с миндалем, – добавила она.
– Точно. Она так и сказала: выбирала с ним. Да, была Зоя Григорьевна. – Ольга приняла у бабушки куртку, повесила на крючок. – Недолго. – Подняла рюкзачок, который Валентина Яковлевна опустила на коврик в прихожей, прикинула вес. – Ого, не хило.
– Собрала кое-что. Яблочки-китайки. Говорят, сороки их полюбили. Есть – не едят, но сбивают и клюют. Цвет удачный, приманивает.
– Темно-бордовый, – усмехнулась Ольга. Она сделала это с таким чувством, что Валентина Яковлевна удивленно повернулась к ней.
– Ну да. Такой, как твои штаны-трансформеры.
– Думаешь, они тоже могут привлечь? – В голосе Ольги слышалась неподдельная игра.
Бабушка расхохоталась.
– Конечно, если повесишь их на дерево.
– А если на себя? – Ольга выжидающе смотрела на нее.
– Сорока в попку клюнет, – фыркнула Валентина Яковлевна.
– Какая ты все-таки хулиганка. – Ольга фыркнула точно так же.
– Сама виновата. Ты подняла из глубин... давно умолкнувшие чувства.
– Батюшки! – Ольга выпустила рюкзак, он шлепнулся на пол, всплеснула руками.
– Ты еще стихи помнишь.
– Баламутка, – ворчала бабушка. – Что на тебя нашло? Дай хоть раздеться.
– Ты уже разделась. Или хочешь снять что-то еще?
Валентина Яковлевна уставилась на Ольгу.
– Вы что с Зоей тут делали? Оприходовали какой-нибудь сосуд из дальних стран?
– Не волнуйся, тебе тоже оставили. Она привезла литровую бутыль виски. На ней на чистом английском языке написано, что тоска и печаль не являются путем к успеху. Я решила следовать этому назиданию.
– Да-а? А ты говорила, что у тебя с английским плохо.
– Но это я смогла перевести.
– Понимаю причину оживления, – заметила Валентина Яковлевна. – Поскольку на твоем лице не вижу тоски и печали, значит, сманила она тебя все-таки.
– Уеду. Но не сейчас, – сказала Ольга.
– Узнаю брата Гришу. Зоя вся в него. Знала бы, чем дело обернется, пальцем не пошевелила бы, – проворчала Валентина Яковлевна упрек себе самой в далекое прошлое.
