Молодая женщина Ольга, кажущаяся успешной в большом городе, на самом деле мучится одиночеством и тоской. Она мечтает вернуться в Арктику, где прошла её молодость. Но прежде ей предстоит найти загадочную старинную реликвию, которая может изменить её судьбу и помочь выбраться из западни...
Они довели свое дело до совершенства. Если их предок на небесах наблюдал за ними, то он должен был таять от счастья. А они были ему благодарны. Вложенные деньги окупились за полгода. Но больше всего заработали с помощью Зои Григорьевны. «Северный завоз» – эти два слова Ольга знала по прежней жизни на Крайнем Севере.
– Значит, так, – заявила Зоя Григорьевна в один из приездов. – Ваше мыло – это что-то. Сделайте мне... – Она назвала цифру, у обеих мыловарщиц глаза округлились.
– На этой кухне? – выговорила наконец Ольга.
– Снимите помещение. Но сварите к последнему рейсу... – Глаза их стали еще шире. Дата приходилась на середину лета. – Я подготовлю все бумаги.
Никогда прежде Ольга не носилась по Москве, как тогда. Бабушка сидела на телефоне. Она снова стала чиновницей. Говорила требовательно, коротко.
– Итак – объявила она в один летний вечер, – мы снимаем кухню в бывшем пищекомбинате, где готовили обеды для школ. Он идет под снос, но позже.
Мыльный промысел, как Ольга с бабушкой назвали свое занятие, приносил доход. Любовь Борисовна, у которой была к этому времени крепкая торговая фирма, брала их мыло охотно.
Более того, она продавала их мыло не просто так, а как произведение чистого искусства. Экологически чистого, уточняла она, когда ее покупатели, не впервые слышавшие слово «чистое» по отношению к искусству, озадаченно смотрели ей в лицо. Но потом кивали, восхищенно вдыхая неожиданно тонкие ароматы.
Она устраивала выставки мыла, требовала к каждой из них приготовить нечто особенное. Новый аромат, новую форму, наделить мыло новыми свойствами.
Ольга и Валентина Яковлевна делали мыло то с лепестками роз, которые просвечивали сквозь мыльное тело. То с карминными цветочками целебного каланхоэ, которые подмигивали из пены, вживленные в тающую мыльную плоть. А как хотелось откусить кусочек, чтобы добраться до реснитчатого среза киви...
Мадам, как они называли между собой Савоськину, заставляла Ольгу разъезжать по городам и городкам – Рязань, Владимир, Рыбинск, Ярославль, Брянск... Цифрам на спидометре ее «форда» удивлялся механик.
– Ты не перепутала, в какую сторону его скручивают перед продажей? – насмешливо спрашивал он Ольгу. – Сравнимо с таксистом.
– Таксистам не дают кредит в банке на машину, – отвечала она.
– Это точно. Но таксисты – ушлый народ..."
"В то время она уже с усмешкой вспоминала о том времени, когда не знала, чем привязать себя к Большой Земле.
