Автор
Новый роман Елены Тодоровой - "Люби меня" – это штрих за штрих в драматической истории о работе официанткой в забегающем на взлет бар. Яростный стакан наполнен грезами и желаниями, а подносы с холодными бокалами — лишь повод для бесконечной игры в поддавки между желанием быть любимой и страстью к работе....
Но конкретно Сашина нагота меня смущает настолько, что инфаркт все же предпочтительнее этого конфуза.
– Прости… Я не думала, что ты тут голый… – нервно стискивая полы халата, закатываю глаза под потолок.
– Это душ. Я должен быть в смокинге?
– Это уличный душ! – злюсь за то, что он не понимает элементарного.
– И? Душ – в этом словосочетании ключевое.
– Саша…
Возможно, я реагирую так остро, потому что пришла сюда уже на эмоциях.
Эмоции… Эмоции!!!
Издав какой-то яростный звук, впиваюсь в его влажное лицо взглядом.
– Саша! Зачем ты…
Какого хрена он всегда такой красивый?! Дело ведь не только в члене! Боже… Вообще не в нем! Просто проклятого Георгиева будто кто вручную отлил и после оживил. Он настолько шикарный, насколько только может быть шикарным мужчина. И нагота, конечно же, это подчеркивает.
Я хочу смахнуть все капли с его волос. Медленно стереть их с его красивого лица, с его широких плеч, с его мускулистой груди, с его выразительного пресса… И дальше… В паху у него нет волос. Совсем. Мне тоже надо удалить, наверное… Как хорошо, что я сейчас в трусах! Боже… У него ведь до сих пор стоит! Зачем на нем столько вен? Он не взорвется? Как с ним вообще справляться?! Зачем ему такой большой?!
Господи…
– Зачем ты сказал, что не целовал Надю?
Вот почему я здесь!
«Смотреть в глаза!» – приказываю себе.
Но выдерживать Сашин взгляд – дело тоже нелегкое. У меня слабеют ноги и потеют ладони. Спину накрывает озноб.
– Наверное, потому что реально не целовал, нет? – чеканит с ледяным спокойствием.
Это так разительно отличается от того, каким он был со мной утром. И это очень больно.
– Надя мне написала, что целовал!"
"Смотрит, как на ненормальную. С каким-то даже омерзением, что ли… Я начинаю задыхаться.
– Никого я не целовал, – каждое слово с внушительными паузами выдает.
– Она написала…
– Соня, ты, блядь, вообще слышишь меня? Никого я не целовал. Никого.
Похоже, выходит из себя. Но мне до этого дела нет.
Я проживаю сугубо свои эмоции.
– Если бы я знала о вас…
– Тебе, мать твою, не кажется, что ты мне слишком много претензий предъявляешь? Вообще ни за хуй! – секанув ладонью по воздуху, отворачивается.
– Если бы я знала… Я бы тебе никогда не позволила себя поцеловать!
Едва я выплескиваю свой лейтмотив, Георгиев резко вскидывает на меня взгляд. Эмоции проносятся в его красивых темных глазах, словно буря, которая неизбежно подхватывает и меня.
– Саша…
Он не дает мне договорить. Приперев обратно к стенке, набрасывается на мой рот.
