Автор
Новый роман Елены Тодоровой - "Люби меня" – это штрих за штрих в драматической истории о работе официанткой в забегающем на взлет бар. Яростный стакан наполнен грезами и желаниями, а подносы с холодными бокалами — лишь повод для бесконечной игры в поддавки между желанием быть любимой и страстью к работе....
Четкий силуэт свободно и грациозно танцующей в одиночестве девушки.
В подсознании срабатывает какое-то щекотливое и паркое узнавание.
«Это нереально. Ее не может здесь быть», – твержу я себе.
Но за грудиной уже встает пылающий факел размером с гору Арарат.
Сдвинувшись по дивану вниз, с несвойственным себе волнением смачиваю пересохшие губы слюной. Сдвигаю брови, прищуриваюсь, торможу работу легких, вглядываюсь…
Плавный разворот. Чертова световая вспышка. И я задыхаюсь.
Не сразу понимаю, почему ощущения и эмоции, которые тогда пережил и, казалось бы, забыл, всплывают сейчас с такой точностью.
Музыка ускоряется. Света становится больше. Разноцветные лучи не гаснут. Все быстрее режут пространство на слои. Только Богданову не трогают. Ложатся вокруг, оттеняя и делая ее какой-то неземной. Еще более одуряюще красивой, чем обычно.
Что за хрень?
За моей сдавленной грудной клеткой уже начинается блядский звездопад, когда музыкальные ритмы, наконец, притормаживают, а за ними постепенно гаснет свет.
Музыка… Вот в чем суть. Я, мать вашу, могу поклясться, что не запомнил трек, который играл на вечеринке у Фили, где я впервые оказался так близко к священному, блядь, божеству по имени Соня Богданова, где я впервые вступил с ней в запретный контакт, где я впервые к ней прикоснулся… Не запоминал, конечно. Я же не романтик-пиздострадатель, в конце концов. Сука, ладно, просто не настолько. Точно не настолько! Но сейчас, когда меня окутывает теми же ритмами, мозг самопроизвольно какую-то странную информацию открывает.
Год прошел… Мать вашу, год.
Какого хрена у меня дух выбивает?
– Видишь Богданову? – задвигает сидящий рядом со мной на диване наш местный доблестный рыцарь Артем Чарушин, указывая взглядом в противоположный конец зала, именно туда, куда я, сука, уже четверть часа силюсь не смотреть.
– Да кто ж ее не видит… – выдыхаю приглушенно, а за грудиной уже что-то колом встает.
Как и всегда, всем своим видом показываю, как мне насрать. Ведь дело не в эмоциях. Я якобы снисходительно недоумеваю.
Блядь…
«Все смотрят только на нее… Все!» – едва это генерирую, внутри что-то детонирует."
"Это уже более чем странно для меня. Шок настолько сильный, что невозможно досконально прожить рожденные этим взрывом ощущения. Сижу и оторопело моргаю.
