Автор
Новый роман Елены Тодоровой - "Люби меня" – это штрих за штрих в драматической истории о работе официанткой в забегающем на взлет бар. Яростный стакан наполнен грезами и желаниями, а подносы с холодными бокалами — лишь повод для бесконечной игры в поддавки между желанием быть любимой и страстью к работе....
– Какой же ты невыносимый грубиян!
– Прикинь, – разводит руками, якобы и так шикарен. – Срочное сообщение: все обычные люди, вне вашей священной общины, ругаются матом и хотят друг друга трахать.
– Никакой ты не обычный, – быстро тараторю, чтобы скрыть смущение. Только жар на лице так и так выдает. – Исключительный грубиян!
– Окей, – раздраженно соглашается он. – Так ты останешься? Или что мне еще сказать?
– Извинись за то, что предлагал мне…
– Вот этого не дождешься.
– Точно?
– Точно, – взглядом раскатывает. – Ты сама спросила, чего я хочу.
У меня темнеет в глазах, но я не могу сказать, что тому причиной служит. Злость или воспоминания.
– Да ты… – запинаюсь, когда воздух в легких заканчивается. Судорожно вдыхаю и выпаливаю как никогда откровенно: – Какая я дура, что мечтала о поцелуях с тобой!
Растерянность на лице Георгиева еще более выразительная, чем пару минут назад при сообщении о разрыве всех договоренностей. Он ничего не говорит. Кажется, намеренно игнорирует эту информацию, будто не услышал мой крик или, что еще более нелепо, не понял сути.
И при всем при этом не сводит с меня того же темного голодного взгляда.
– Я останусь. Но только сегодня, – тихо озвучиваю свое решение.
И удаляюсь в раздевалку.
7
Ни одна девчонка не стоит подобного.
© Александр Георгиев
«Какая я дура, что мечтала о поцелуях с тобой!»
Это голосовое уведомление выносит мне, на хрен, мозг. Похлеще любой другой чухни, что Соня делала или говорила прежде. Да, блядь, похлеще всего, что я в своей жизни видел и слышал.
Че еще за мутотень? Какие, сука, мечты? Какие, мать вашу, поцелуи? Вот это вот все, верняк, мимо кассы.
Тогда какого хрена я так подвисаю? Почему так трудно отпустить эту информацию? Зачем я пялюсь на ее губы?
Поцелуи и прочие слюни – это не ко мне. Точка.
Только вот… Чем больше я кручу эту фразу, тем острее становится понимание: я не против пробить ей по деснам.
Это осознание оглушает и напрочь лишает концентрации. Застываю, но мир, вопреки всему, приходит в движение.
Ее нет.
Мне приходится ждать. Какого черта? Какого, мать вашу, черта?"
"Я бы не погнушался ввалиться следом за Соней в раздевалку. Но в тот момент, должен признать, не уверен в собственных реакциях. Если застану ее там голой, что сделаю? Я не знаю.
