Автор
Новый роман Елены Тодоровой - "Люби меня" – это штрих за штрих в драматической истории о работе официанткой в забегающем на взлет бар. Яростный стакан наполнен грезами и желаниями, а подносы с холодными бокалами — лишь повод для бесконечной игры в поддавки между желанием быть любимой и страстью к работе....
А на курок ведь жала моя родная мать.
Какого хрена?
Не собираюсь ей показывать, что творится внутри!
– Похрен, – повторяю так же твердо.
– А мне – нет, – она в ярости. Явно не той реакции ожидала. – В конце концов, это мои деньги!
Я достаю портмоне с банковскими картами и кладу его на стол поверх гребаных фотографий. Мать теряется и резко умолкает. Отличный результат. Давно надо было это сделать.
– Спасибо, мам. И прости. Я сейчас уйду, чтобы не наговорить тебе хероты, – оповещаю спокойно. Поднимаясь, наклоняюсь, чтобы коснуться губами ее лба.
Выхожу из зала с абсолютно прямой спиной. Но внутри меня, безусловно, ломает. Не знаю, как справляюсь с управлением. Пока еду на тренировку, все на автомате делаю. В груди ураганы свищут. И это уже не какая-то пыльная буря, которая рано или поздно уляжется. У меня внутри давно не пустыня. С появлением Сони там образовался райский сад, и сейчас часть деревьев вырывает с корнями.
Солнышко… Солнечная энергия – не просто один из самых сильных источников природы.
Даже если допустить, что она разводит, как осла… Что по-своему манипулирует, вынуждая ходить перед ней с гибкой спиной и по первому же мановению руки опускаться на колени… Могу ли я от нее отказаться?
Не могу, блядь.
Она меня любит. Если включить голову, сомнений нет. Нет же? Так прикидываться нереально!
Любит. Любит. Любит!!!
А я… Проглочу этот ее косяк с колье. Вообще ничего не скажу.
На хуя попусту коптить словами? Чтобы наговорить какой-то оскорбительной хрени? Обвинить ее в алчности? Показать, что я не лох?
Я понимаю, почему она так сделала. Как меня покалечили когда-то семейные измены, так ее – нищета.
Пусть продает что угодно. Пусть тащит втихаря. Пусть, блядь, складирует эти дьявольские бумажки, как хомяк.
Для меня это не самое страшное.
Неприятно. Мерзко. Больно.
Но не смертельно.
Только мать, черт ее дери, не желает успокаиваться.
Людмила Владимировна Георгиева: А ты знаешь, что она наши деньги еще и друзьям-товарищам раздает?
Дальше идут банковские выписки с Сониной карты, из которых следует, что она переводила большие суммы незнакомым лично мне людям.
Людмила Владимировна Георгиева: Меценатка показушная! Как тебя от нее не тошнит только?
Физически ее игнорирую. Читаю, но не отвечаю.
