Автор
Новый роман Елены Тодоровой - "Люби меня" – это штрих за штрих в драматической истории о работе официанткой в забегающем на взлет бар. Яростный стакан наполнен грезами и желаниями, а подносы с холодными бокалами — лишь повод для бесконечной игры в поддавки между желанием быть любимой и страстью к работе....
Доброй ночи!
Получив это сообщение, я резко выхожу из ступора. В спешке дергаюсь и роняю телефон. Рожа горит от запредельного дискомфорта, который так жестко проживает мой организм. Но я подхватываю мобильник и, забив на все свои реакции, быстро строчу ответ для Богдановой.
Александр Георгиев: Подожди, не засыпай. Сейчас напишу, что думаю. Просто мне надо проблеваться, прежде чем я смогу это обсуждать.
Кого я пытаюсь наебать? Ни о какой тошноте речи быть не может. Что мне действительно хочется сделать, так это достать член и подрочить.
Сука… Это было бы уж слишком ненормально.
Поэтому я тянусь к сигаретам и, подкуривая, пытаюсь взять свое ебучее нутро под контроль. Взгляд, в надежде зацепиться за что-то нейтральное, смазанно скользит по горящим окнам соседней высотки. И сразу же падает обратно на экран мобилы.
Александр Георгиев: Лютый бред. Пацан – пациент дурки. Ну или просто тупой пиздострадатель.
Набиваю резче, чем должен. Стрем в том, что у меня пальцы дрожат.
Сонечка Солнышко: Это очень грубо.
Вашу мать… Она же не пошлет меня?
Сука… Колотун усиливается.
Александр Георгиев: Не сдержался.
Думаю, думаю, думаю… Набираю, стираю и снова набираю.
И все же зажмуриваюсь и отправляю.
Александр Георгиев: Соррян."
"Обжигаю пальцы, пока дожидаюсь ответа. И по сути даже не замечаю этого. Боль отрезвляет ненадолго, заставляя отвлечься лишь на то, чтобы швырнуть тлеющий окурок за перила балкона.
Сонечка Солнышко: Он не тупой, а милый. Тебе бы тоже не помешало научиться милым глупостям. Ну, чтобы у людей, перед которыми мы играем пару, не возникало сомнений насчет нас.
Что, блядь?
Стоит допустить подобное хотя бы мысленно, дурно становится.
Александр Георгиев: Это вряд ли.
Сука…
Александр Георгиев: Точно нет. Вести себя как клоун в мои планы не входит.
Сонечка Солнышко: Ну и зря…
После этого сообщения мой телефон затихает.
Что еще за «зря»? Что за троеточие? Куда она пропала?
Я должен оставить Богданову в покое.
Александр Георгиев: Ты же в постели, да? Пришли фотку.
Что это? Какого хрена я творю?
Нервно выбиваю новую сигарету из пачки. Пока подкуриваю, карандаш напротив Сониной аватарки приходит в движение. С замиранием смотрю на ее чистую улыбку и вдруг с опозданием догоняю, насколько меня в принципе удивляет то, что она читает.
