Автор
Миа готовилась к свадьбе мечты, но жених Такер исчез за неделю до торжества. Разбитая и унижённая, она хочет забыться, но подруги предлагают совсем другой план: отправиться во Францию и забыть о предателе. Там Миа встречает харизматичного французского мужчину, который обещает исцелить её...
— Как ты думаешь, что они делают?
Лукас встал прямо за мной и прошептал мне в ухо:
— Ну, у меня испорченный мысли, особенно сегодня, но если ты спросишь меня, то я отвечу, что эти руки принадлежат двум людям, занимающимся сексом. Напряжение между ними, как будто они вот-вот соединятся, это заставляет меня думать так... — Он стоял так близко, что я могла чувствовать его дыхание на моем плече, его грудь прижата к моей спине, его бедра прямо за моими. Все мое тело было напряжено. Он поднял правую руку, ладонью ко мне, прямо перед моим плечом. — Видишь?
Прикусив губу, я вытянула свою правую руку к его, подражая скульптуре перед нами. В моей голове прокручивалась мысль о нем, голом, крепко прижатом к моей обнаженной спине.
Стоя.
У стены.
Врываясь в меня.
Может, даже в душе.
Полностью мокрые."
"Я почувствовала, как его эрекция увеличивается возле моей попы.
Мой клитор покалывало. Мышцы моего лона сжались.
Черт.
Одурманенная желанием, я закрыла глаза на секунду.
— Иисус, Лукас.
Он мягко рассмеялся, опустив голову.
— Я говорил тебе о своих испорченных мыслях. Сейчас тебе лучше идти передо мной несколько минут, я не хочу напугать кого-нибудь тем, что у меня сейчас в штанах.
Улыбнувшись ему через плечо, я вытащила камеру из сумки и сделала фото этой скульптуры. Фото, может, и не передаст художественность исполнения и свет, но, черт побери, я хотела напоминание о времени, когда Лукас почти довел меня до оргазма в центре музея Родена.
#
В музее было множество невероятно чувственных и романтичных работ, но когда мы бродили снаружи, я не могла выбросить из головы изображение рук.
Или, может, это было ощущение твердого члена Лукаса у моей задницы.
Я была такой возбужденной и озабоченной, и не была уверена, что смогу долго продержаться. Когда мы остановились перед «Мыслителем», вероятно, самой известной работой Родена, я почувствовала вину, что я могу думать только о том, чтобы быть оттраханной Лукасом в душе. Я прочистила горло, чтобы высказать впечатления о тонкостях выполнения «Врата ада», еще одним шедевром Родена, но не смогла сосредоточиться.
Что? Оно было заполнено обнаженными, переплетенными телами!
Но прежде, чем я смогла предложить вернуться к нему в квартиру, раздеться и переплести наши тела вместе, он спросил о моем желании увидеть сад, и мне было стыдно сказать нет. Да ладно, Миа. Ты можешь потерпеть еще десять минут.
— Конечно, я бы хотела, — сказала я.
