Автор
— Лахлан, ты еще жив? Сомнительно. Боль от раны теперь скорее надоедала, чем мучила. Он лежал на земле, кровь впитываясь в зеленый корн. Понимал: гордость Макгрегоров погибла, когда они вынуждены присоединиться к обычным грабителям — несчастье, что Лахлан сам на это наткнулся....
А ты сама еще не тяжелая, случаем?
У Кимберли запылали щеки.
— Нет, я только недавно замужем, — сказала она. Отговорка, похоже, для ее необычной родни особого смысла не имела. Спасибо, хоть Айен не стал ей об этом напоминать.
— Ты с Макгрегором счастлива, а?
— Он меня не любит, но мы прекрасно ладим.
И с чего это ей вздумалось в этом признаваться? Отец нахмурил брови и осведомился:
— Тогда почему же ты за него вышла, девочка? Логичный вопрос — и, видимо, жаркий румянец, заливший ей щеки, послужил достаточным ответом, потому что ее отец хмыкнул.
— Так ты мою дочку не любишь, Лахлан Макгрегор? — резко спросил его Айен.
Кимберли чуть не сгорела от стыда. Она не могла поверить, что Айен действительно произнес эти слова, хотя именно это они только что обсуждали. Лахлан вошел в комнату с улыбкой, которая теперь с его лица исчезла.
— Конечно, люблю. Кто говорит, что не люблю?
— Она.
Светло-зеленые глаза обратились к ней — в них отразилось удивление, а потом разочарование.
Кимберли ахнула, отец расхохотался, а Лахлан сказал:
— Извини нас, Айен, но мне надо кое-что объяснить твоей дочери. Например, разницу между тем, когда просто спят, а когда любят. Похоже, она не знает, что это не одно и то же.
— Как ты мог сказать отцу такое! — возмущалась Кимберли.
Лахлан унес ее в соседнюю комнату — в спальню и там свалил на постель. Он наклонился над ней: вид у него был серьезный, но Кимберли, смущенная происшедшим, не смотрела на него.
— Ну я и сам это слышал. И он тоже. Разве ты не слышала, чтобы я это говорил?
— Но как ты мог?!
— Твой па — настоящий мужчина, Ким. Знаешь, сколько времени я потратил, чтобы найти кровати для его выводка? Только тебя мои слова и смутили — и поделом тебе, потому что если ты и мне скажешь, будто я никогда не говорил, что люблю тебя, то я тебя…
— Не говорил ты! Ни единого раза. Скажи, когда это было?
— В день нашего приезда я сказал Нессе и знаю, что ты меня слышала.
Она открыла было рот, чтобы снова отрицать все, но тут смысл его слов наконец дошел, до нее, и ей стало не важно, когда и как он говорил ей о своем чувстве, потому что сейчас она определенно услышала эти слова.
