Автор
— Лахлан, ты еще жив? Сомнительно. Боль от раны теперь скорее надоедала, чем мучила. Он лежал на земле, кровь впитываясь в зеленый корн. Понимал: гордость Макгрегоров погибла, когда они вынуждены присоединиться к обычным грабителям — несчастье, что Лахлан сам на это наткнулся....
Это немного ее смутило, но она ничего не спросила, потому что его прикосновения будили в ней неведомые ранее приятные ощущения и она не могла сдержать восторга и тихо стонала от наслаждения.
Появилось нечто, чего она не испытывала прежде: смутное чувство неудовлетворенности, источника которой она не могла определить. Почему-то она была уверена, что всех тех сладостных ощущений, которые он ей дарит, мало, что не хватает чего-то еще более приятного, без чего она не испытает истинного удовлетворения.
Жар становился все сильнее. Казалось, платье прилипает к телу, и в то же время… оно теперь не походило на атлас. У нее словно появился новый слой кожи, жесткий и неподатливый, он давил на нее там, где она обычно была такой мягкой… Поцелуи ослепляли ее, она теряла голову… В то же время Кимберли была уверена, что все это ей мерещится, — несомненно, из-за того, что она выпила слишком много шампанского, к которому была совсем непривычна.
Тут вдруг пришла боль — и резко ее отрезвила. Кимберли совершенно ясно поняла две вещи. Она была не на балконе у Уигтинсов, а лежала в своей постели, где ей и полагалось быть. Но сверху на ней лежал Лахлан Макгрегор — а ему тут быть вовсе не полагалось.
Голова пошла кругом, но в силу своей невинности она не поняла, что же все-таки случилось. Она возмутилась:
— Что вы тут делаете?
Он наклонился к ней, но она едва могла различить его силуэт: в комнате было темно, только слабый свет исходил от почти догоревшего камина.
— Ах, милочка, ну разве не понятно? Занимаюсь с тобой любовью.
— Черта с два, — фыркнула она. — Без моего позволения? Ну нет!
— Да, это так, — ответил Лахлан. — Мне очень жаль, что тебе было больно, но…
— Больно? — ахнула она, вдруг вспомнив. — Почему вы сделали мне больно?"
"— Это не намеренно… Вернее, в некотором роде, да, но… это было неизбежно.
— Конечно, не будет, — согласилась она, — потому что вы уйдете. — И она решительно добавила:
— Сию же секунду!
— Почему это, когда мы оба хотим совсем другого?
— Не считайте, будто знаете, чего я хочу…
— Но я действительно знаю. Ты весь вечер говорила, что хочешь меня, милочка, а сейчас и я хочу тебя — просто безумно.
Слова странно взволновали ее, хотя она плохо понимала, что он имеет в виду.
