Автор
— Лахлан, ты еще жив? Сомнительно. Боль от раны теперь скорее надоедала, чем мучила. Он лежал на земле, кровь впитываясь в зеленый корн. Понимал: гордость Макгрегоров погибла, когда они вынуждены присоединиться к обычным грабителям — несчастье, что Лахлан сам на это наткнулся....
Он смотрел на нее с нежностью, и ей ужасно захотелось влепить ему пощечину.
Конечно, она не сделает ничего подобного. Благовоспитанные девицы пощечин не дают и…
Она отошла от стены; рука ее помимо воли потянулась к его лицу, и ладонь резко и громко шлепнула по щеке, оставив на ней отпечаток. Это вполне стоило того, чтобы терпеть горячее покалывание в ладони.
Кимберли была изумлена тем, что сделала. Лахлан, конечно, удивился еще сильнее. Не успел он опомниться, как она чуть не ударила его второй раз — только потому, что он был удивлен и не ожидал от нее такого.
Но на этот раз ей удалось сдержаться, и она произнесла с негодованием, на которое только была способна:
— Вы заслуживаете презрения. Не приближайтесь ко мне, Макгрегор, иначе я не отвечаю…
Она не договорила. Она была готова разрыдаться, а гордость требовала, чтобы он не увидел, до какого состояния ее довел. Поэтому она отступила и бросилась бежать по коридору. Она снова бежала — на сей раз даже этого не заметив.
Оказавшись у себя в комнате, она прислонилась к двери, прижав к груди сжатые в кулаки руки. Она не хотела плакать — терпеть не могла слабости, но чувства, бушевавшие в ней, одерживали верх. Одним из чувств был гнев, и она сосредоточилась на нем, чтобы сдержать слезы.
Тут у нее за спиной раскрылась дверь, толкнув ее в спину. Ну и нахальство!
— Это моя комната, Макгрегор, а не ваша! Как вы смеете снова заходить сюда без разрешения?
Его лицо было мрачнее тучи. Он оправился от первоначального удивления и считал, что не заслужил пощечины.
— Снова? — прорычал он, захлопывая за собой дверь. — Ты хочешь сказать, что раньше меня сюда не приглашала?
— Совершенно определенно не приглашала!
Он не ожидал такого ответа и нахмурился, понизив тон:
— Тогда у тебя плохая память, раз ты не помнишь, как вела себя вчера вечером.
— Какое отношение мое поведение имеет…
— Самое прямое, — прервал он ее. — Ты не отвергла моего поцелуя, Ким, ты ответила на него.
Она в ужасе воззрилась на него:
— Вы хотите сказать, что вчера ночью пришли сюда и занялись со мной любовью потому, что думали, будто я вам разрешила? Вы так истолковали мои взгляды?
— Ты это отрицаешь?
— Я говорю, что если и смотрела на вас не так, то не сознавала этого.
