Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
Выпаливает до слепящей темноты. Похрен.
Прижимаю Машку так крепко, как только позволяет положение наших тел. А потом и вовсе, откидываясь на кровать, увлекаю ее за собой. Стискивая в кулаках сарафан, медленно выдыхаю и отпускаю. Беспорядочно глажу по спине.
Маруся на моей груди замирает. Дышит все еще затрудненно и громко, но больше не плачет. Зато у меня по вискам тонкими дорожками огонь вытекает.
– Почему ты не сказала моим? – спрашиваю, как только нахожу в себе ресурсы. – Я бы все бросил.
– Как бы ты бросил? Нельзя… Контракт…
– Похрен.
– Я просто хотела тебя увидеть и обнять.
Но я и этого ее лишил.
Стоит ли говорить, что сейчас я чувствую себя законченным мудаком? И это лишь малая часть всех эмоций, которые взрывают мою грудь.
– Мне жаль, Маруся… Ты себе не представляешь даже, насколько мне жаль.
Шевельнувшись, она подползает мне под подбородок и, вздохнув, продолжает минировать:
– Десять недель было… Я виновата… Ничего не замечала. Не прислушивалась к своему организму. Ярик, меня ведь тошнить начало, еще когда ты дома был.
Вот оно – полное внутреннее разрушение. А я думал, что хуже мне уже быть не может.
– Не надо, Маруся. Не вини себя.
– И мой срыв сейчас… Я правда принимаю таблетки. Сначала мне их назначили, чтобы восстановить гормональный фон после выкидыша. Но потом… Я не смогла прекратить их принимать. Звучит бредово, ведь я ни с кем не спала… Ярик, я только с тобой... Правда-правда!
– Знаю, Маруся, – выдыхаю, понимая, что для нее это так же, как и для меня, важно.
– Мне просто так спокойно было... Но когда у нас все обратно началось… Ну, вот сейчас… – шепчет сумбурно. И вдруг прерывается, чтобы то ли заверить, то ли спросить: – Я люблю тебя, знаешь же?
– Знаю.
Жжет даже эта любовь.
Изворачиваясь, Маруся целует меня под подбородком. Трется губами. Вдыхает. Кто бы мне помог полноценно вдохнуть? Слизистую продирает. Не могу глубоко втянуть.
– Неделю назад у меня должны были начаться месячные… Но ничего… До сих пор ничего нет.
– Ты… – перебиваю ее лепет, но договорить не могу. Внутри все скручивает. – Ты беременна?
Маруся и сама на этом вопросе вздрагивает."
"– Нет, не беременна… – шепчет едва слышно. – Просто испугалась. Потому и началась вся эта ерунда. Я жутко боюсь новой беременности… Того, что это снова произойдет и вот так оборвется.
Честно признаться, я о подобном вообще никогда не думал.
