Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
В прошлый раз покалечились. Сейчас-то еще хуже будет. Осознаю я, осознает она.
– Папа просил тебя зайти к нам на ужин, – сообщает взвинченным и оскорбленным тоном моя святоша.
Блядь, да не моя!
Три года прошло. Куда, на хрен, подевались хваленые выдержка и хладнокровие? Накопил же. Где оно теперь, рядом с ней? Чертовщина адская.
– У меня другие планы.
Нужно развеяться и кого-нибудь трахнуть. Кровь из носу. Я должен помнить об этой установке, она поможет справиться.
– Так и передать?
Твою мать…
– Передай, что зайду.
Какая-то дикость, однако, судя по ее реакции, она напугана и рада одновременно. Много чего о ней знаю, кажется, что абсолютно все, но сейчас, как-никак, выстреливает что-то новое.
– Хорошо.
Вздыхаю с облегчением и тихо матерюсь, когда уходит. Раздраженно прочесываю ладонью лицо, прежде чем развернуться и двинуть в обратном от нее направлении.
Что за дебил? На хрена соглашался? Папу Тита я, безусловно, уважаю, но давно научился выкручиваться. Хотел бы, сказал, что зайду в другой раз… Когда ее дома не будет.
Только я другого хочу. И никак не могу это перекрыть.
[1] Развод – поверка, смотр с элементами ритуала и строевых упражнений в армейских, полицейских или военизированных частях.
5
Мария
Ему правда так легко все это отпустить?
Домой едва ли не бегом возвращаюсь. Но дыхание сбивается, конечно же, не поэтому. Столько километров за плечами, давно научилась его контролировать. С Градским на ровном месте все системы сбой дают. Легкие раздуваются и тревожно трепыхаются, словно купол парашюта на штормовом ветру.
«Войдешь в дом, будут проблемы…»
Слова. Голос. Взгляд.
Мурашки все еще носятся по коже. На пороге всем телом содрогаюсь, аж мышцы сводит.
Зачем он так сказал?
Влетев в дом, захлопываю дверь и приваливаюсь к ней спиной. Прикрыв глаза, прижимаю к груди ладони.
– Маруся?
Папа застигает меня врасплох. На всплеске эмоций едва не верещу.
– Блин! Черт! Пап! Испугал!
– Что такое? – вздернув брови, неожиданно смеется. – Кукуруза?
– Ох, перестань меня так называть!
Взмахиваю руками, не зная, как еще справиться с переизбытком всего, что теснится в груди. Фонтанирую на ровном месте.
Пипец…
– Кого-то ты мне сейчас напоминаешь. Очень сильно.
– Кого?
– Потом расскажу, – загадочным и самодовольным тоном выдает он.
– Ох, папа!!!
– И каков ответ дал Ярослав? – продолжает забавляться.
