Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
Пусть чешет о своей дружбе и прочей хрени хоть до старости, знаю, что моя она. Была, есть и будет.
Маньячка, вашу мать, блядь.
Ярослав Градский: Адрес?
Мария Титова: Посейдон.
Полчаса спустя заруливаю на парковку чертового общепита, обзываемого в народе пафосным словцом «ресторан».
Ярослав Градский: На месте, стрекоза. Выходи. Снимаю ремень.
Мария Титова: Ярик……..♥
На хрена вот это сердце? Чтобы у меня все полыхнуло в груди? Что она вытворяет? На стеклах танцует?
Лучше бы дома, мать ее, сидела.
Святоша выбегает из ресторана вместе с Алиевым.
Фокусируюсь на том, как Машка, позабыв о принце-мать-его-черноморском, вприпрыжку несется ко мне, и медленно цежу кислород.
– Что будем делать? – тормознув, раскачивается и вовсю улыбается.
– Сначала домой. В душ нужно.
Окидывает меня взглядом, какую-то горючую смесь выдает и краснеет.
Чудно… В дýше придется задержаться.
– А потом?
Миллион раз подряд повторяю себе, что ждала меня, что вся эта игра в дружбу не всерьез и ненадолго.
– Посидим где-нибудь, – пытаюсь переключиться на этот мир. Что должны делать люди нашего возраста? Вписки с мажористой алкотой меня больше не качают.
– Мм-м, ты, наверное, устал, да? – прижимает к груди ладонь, и я невольно прослеживаю. Сразу в вырез. Рост позволяет увидеть все, что надо. Даже кромку розового лифчика. – Давай я просто что-нибудь приготовлю, и мы поедим. У меня.
Ага, под неусыпным контролем папы Тита и мамы Евы.
– Родителей нет дома.
Это уже совсем другой разговор."
"– Но они появятся, – уточняю достаточно беспалевно.
– Нет. То есть, в общем, они допоздна, – сообщая это, святоша стесняется, словно в спальню меня зазывает.
– Приду, – еще бы я отказался. – Едем уже.
– Угу.
Решаю, что лишних баллов себе накинуть не помешает, открываю перед ней дверь. Ладно, раньше я делал так всегда. Не обломаюсь и сейчас. Нехрен век обиженку строить.
– Запрыгивай, девочка Президент.
Машка издает смущенный смешок и, подбирая юбку, забирается в салон.
– Ты помнишь? – спрашивает, когда за руль сажусь.
– Я все о тебе помню.
