Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– У меня уже есть на примете несколько конкурсов. С тобой.
– Правда? Придумал? Боюсь предположить, честно говоря… – похоже, ко мне возвращается привычная ирония. Улыбаюсь, перед тем как заметить: – Я думала, этим положено заниматься тамаде.
– Почему бы нам не помочь ей? – по тону кажется, будто он раздражен.
– Действительно! Ярик… – не выдерживая, принимаюсь, как когда-то, канючить. – Что ты задумал?
Градский, очевидно, произведенным эффектом доволен. Не улыбается, как было в машине, но я без того это чувствую.
– Придет время, узнаешь, святоша.
– Не очень люблю, когда надо мной смеются, а ты…
– Никто не будет смеяться.
– Ладно…
С ужином мы закончили, и теперь я начинаю волноваться о том, что он скоро уйдет. Заставляю себя подняться и собрать посуду.
Не удерживать ведь его силой. Это будет чересчур жалко.
– Во сколько тебя завтра забрать?
От неожиданности вцепляюсь в края раковины и замираю. Хорошо, что тарелки в посудомоечную машину успела загрузить, иначе бы выронила. Дыхание, как ни пытаюсь его тормозить, сбивается на частый поверхностный тон.
Ярик стоит за спиной. Чувствую колоссальный накал. Тело звенит и полыхает.
– Мм-м?
– Из кино.
Меня бросает в жар. От радости и от стыда за вранье. Но радость, конечно же, пересиливает. Все на свете она перекрывает.
– Может, я… – прочищаю забившееся горло. – Еще не решила. Возможно, не пойду…
– Не ходи.
Понять, что это: приказ, просьба или предупреждение, практически невозможно.
Прерывисто вздыхая, заправляю упавшую на лицо прядь за ухо и поворачиваюсь.
– Хочешь… – голос отказывается подчиняться. – Хочешь пройтись с собаками к морю?
На самом деле изначально думала предложить Яру посмотреть какой-нибудь фильм в гостиной, но быстро сообразила, что идея плохая. Нам просто необходимо выйти на улицу, иначе рванет."
"Только Градский почему-то не отвечает. А потом и вовсе… Делает шаг вперед и, заставляя задыхаться, упирается ладонями в раковину по бокам от меня. Обоняние слету забивает его запах, и сознание будто чумная дымка поддергивает.
– Ярик… – сама не знаю, что сказать хочу.
К счастью, мой распустившийся язык не успевает выдать ничего постыдного или странного. Мешает пронзительная трель телефона. Спохватившись, отодвигаю руку Градского и ускользаю в сторону.
