Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Яр-и-ик… – кажется, что осуждает моя святоша. Однако секунду спустя выдает совсем другое: – Я тоже что-то такое представляла.
– После бункера?
– До.
И меня раскачивает, словно корабль в шторм. Кренит из стороны в сторону. Взбивает физическое и духовное содержимое в неразборчивую массу.
– Пиздец, открытие, Маруся.
Она пожимает плечами, мол, ничего удивительного. При этом не смотрит на меня, продолжает изучать надежность и красоту потолочного покрытия.
Ладно… Пора двигать… Разбужу в процессе…
Полным весом ложусь на святошу.
– Ярик… – вдруг шепчет надорванно. – Мы в этот раз либо до конца, либо – конец.
Принимаю информацию порционно. Соглашаюсь, конечно. Права она. От того и боится так. Вся трясется подо мной, хотя целку мы давно миновали. Второй раз спаиваться, безусловно, страшнее.
– До конца, Маруся.
Направляю в нее член. Только головкой раздвигаю, она уже глаза испуганно таращит и сдавленно попискивает.
– Ярик, Ярик…
– Здесь я, Маруся… Все хорошо… – когда вхожу в нее, сразу до упора двигаюсь.
Все границы реальности стираются. Размазывает. Нас обоих. Прикрывая веки, чувствую лишь то, как она сжимает меня там. Горячо и влажно. Судорожно и туго. Когда вновь лицо ее вижу, понимаю, что видимость слегка подмыливает. Эмоции разбивают душу. Разгоняя пульс, все связующие процессы ускоряют.
– Вдыхай уже… Дыши, святоша…
Кивает раньше, чем совершает вдох.
– Дыши ты, Маруся…
– Дышу… – выталкивает сразу после жадного глотка кислорода.
– Когда я напоминаю…
– Ты будешь меня… – это должен быть вопрос, догадываюсь.
– Что?
Ее ладони оглаживают мои плечи и скользят за шею. Ногти прочесывают затылок.
– Будешь меня любить?
– А ты меня любишь? – знаю, что другое имела в виду. Помню эту ее фишку. Но хочу, чтобы сказала именно то, что мне нужно. – Любишь меня, Маруся?
Она моргает, приоткрывает губы и отвечает практически без заминки.
– Д-да…
– Сильнее люби, – яростно выталкиваю раньше, чем соображаю, что требую.
Вот только Титоша в этом плане не пугается.
