Автор
Хавьер Касас выходит из модного Мадридского ночного клуба «Яда», его глаза мутнеют от потолочного света, и он спускается по мраморной лестнице. Неудивительно, что он так устал — день прошел в беззастенчивом веселье и неумеренной дружбе с друзьями. Однако даже такие советы, какими бы несерьезными они ни казались, бывают полезны для самоутверждения, и сейчас Хавьер ими воспользуется: он будет вспоминать о ночных страстях и веселье на следующий день....
Все это время, — признался он, глядя на свои руки, а затем снова на ущелье, — я твердил себе, что она моя и вернется ко мне. Что наш брак будет удачным, потому что я так хочу. Теперь мне нужно, чтобы Эмили этого захотела.
— Ты ее любишь? — Глаза сестры мерцали от волнения.
— Очень сильно. От любви к ней у меня перехватывает дыхание и замирает сердце.
Два месяца спустя
Шагая по лондонскому тротуару, усыпанному использованной жвачкой, Эмили вспоминала свои подростковые годы. Пока офис-менеджер вводил ее в курс дела с запросами клиентов по перепланировке жилого дома Джензес, которая включала обеденный стол на двадцать мест для большой и красивой шумной семьи, Эмили вспомнила, как упала на лед по дороге в школу.
"— Ты уверена, что хочешь сделать эти проекты один за другим? Вечером мы проводим презентацию мебели для проекта Сан-Антонио. Мы могли бы устроить встречу по поводу Джензес на следующий день.
— Нет, я хочу сделать и то и другое в один день. На следующий день я занимаюсь Кляйнами.
— Ты уверена, босс? Я знаю, мы хотели взять на себя больше работы, но мы не обязаны делать все… — Он умолк, понимая, что спорить бесполезно. — Ладно, я изменю расписание.
— Хорошо. Увидимся завтра! — Эмили завершила разговор по мобильному телефону и посмотрела на дом отчима.
Она стиснула зубы, максимально оттягивая момент встречи, и позвонила в дверь. Тихий звонок всегда раздражал ее. Он казался каким-то неправильным.
Вздрогнув, словно от удара током, Эмили поняла, что ее мать пробыла замужем за Стивеном дольше, чем наедине со своей дочерью. И ее надежда рухнула. Ей не удастся вернуть свою мать. Женщина, которая смеялась и рисовала пальцами, готовила еду и радовала ее в детстве, была совсем не похожа на женщину в кардигане верблюжьего цвета и юбке до колен, которая открыла ей дверь.
— Дорогая, — сказала ее мать, сверкнув ярко-голубыми глазами, потом оглянулась через плечо, когда ее муж спросил, кто пришел. Она впустила Эмили в дом. — Это Эмили, дорогой. Ты помнишь?
Брови Эмили взлетели вверх. Неужели он забыл, что у него есть падчерица?
Заметив выражение ее лица, мать прошептала:
— Я предупреждала его о том, что ты придешь.
