Автор
В темном лесу, где холод и ужас наводнили каждую тенюшку воздуха, монстр нашел себе жертву — саму себя. Любимая для монстра — это история о том, как человек пытается справиться с неизмеримой болью в своем сердце и теле, когда даже самые обычные действия вызывают невыносимые страдания. В этой книге вы встретите героя, который ищет надежду среди бесконечного мрака зимнего неба....
Похоже, «Любимая для монстра» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я прежде и рядом не стояла! Минимум третий размер си… нет, груди, великолепной и гордой, отчего, опустив взгляд, невольно упираешься им в эту самую грудь, а не в пол. И не было у меня такой упругой, пышной зад… нет, попы, отчего, стоит присесть – и кажется, под нее подушку подложили.
Да я могла бы сотню «не» перечислить, чего не было у Виктории, но было у Катрии. Только, глядя в чужое небо, я с огромным трудом сдерживала злые, отчаянные слезы.
Я лишилась всего. Не только собственного любимого тела, пусть и плоского, худощавого, а не такого вызывающе женственного.
А еще – свободу!
Как же я была глупа, считая, что мы с девочками не жили, а выживали. Что выделенные нам государством как детям-сиротам однокомнатные квартирки в старом фонде – это так себе. Что совмещать учебу и работу в юридическое фирме – тяжело и нестабильно.
Зачем мне во дворце личные покои из шести комнат, гардеробная размером с квартиру, до предела забитая нарядами и драгоценностями? Зачем многочисленная прислуга – горничные, секретарь, личный целитель? Если я по факту в тюрьме. Комфортабельной тюрьме. И ни о какой свободе принятия решений и даже передвижения нет речи.
Две недели я провела в подземелье, в настоящей местной тюрьме, и вот вроде выпустили оттуда, только не освободили.
– Эрэта Катрия, все готово, – почтительно прошелестел голосок Орты, одной из горничных.
Как-то так вышло, что, по примеру могущественного и сильного Ирмунда, у большинства их темных соседей были приняты сходные обращения к разным сословиям. К аристократам – эйт и эйта, ко всем остальным – ир и ира. И только правящие династии имели отличия в обращении. В Солкате к членам семьи правителя и к нему самому обращались эрэт или эрэта.
Обернувшись, я отметила, что прислуга приняла к сведению мои предпочтения, в том числе есть на свежем воздухе, поэтому накрыла стол для завтрака на балконе. Поправлять служанку и требовать называть меня Викторией не стала, ведь повелитель еще не известил народ о «награде» для дочери – пожаловании второго имени. Поэтому бесстрастно кивнула и вернула внимание небу и огромной сияющей луне.
