Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя.
Ложь настолько легко и просто срывается с губ, что становится страшно. Я всегда, всю жизнь выступала за правду, за полную откровенность, а тут вдруг такой ужасающий поворот. Раз – и превращаюсь в отъявленную лгунью.
- Где это произошло? – спрашивает муж.
- В районе рынка, - развиваю выдумку на ходу. – И знаешь, я уволилась. Не хочу там больше работать, достаточно с меня этого дерьма.
Говорю и сама себя до жути удивляю. Обычно я подобным образом не выражаюсь. Даже под влиянием эмоцией не срываюсь. Но тут что-то внутри обрывается и меня несет. Как будто тормоза у автомобиля отказывают.
- Хорошо, - кивает супруг.
- Буду тебе с бизнесом помогать, - продолжаю и невольно распаляюсь, даже не пытаюсь сдержать эмоции. – Для начала сама парикмахером стану, закончу обучающие курсы. И бровями займусь, ногтями, визажистом еще сделаюсь. Каждую неделю новую тему буду затевать, чтобы у тебя голова от моих идей закружилась. Черт, и почему я прежде ничего такого не вытворяла? Давно ведь пора. Как полная дура на рынке прозябаю, а могла бы уже целое состояние сколотить. Стоп. У меня же денег свободных на учебу не находилось и нужно было вкалывать сутками за копейки, лишь бы где, лишь бы с концы с концами сводить. Без выходных, без праздников. Некогда страдать, искать себя, строить всякие грандиозные планы.
- Ира, ладно, я понял, - опять обнять пытается.
- Ничего ты не понял, Миша! – отталкиваю его. – Ничего!
- Не нужно тебе на рынок выходить, не…
- Спасибо, что разрешил, - буквально в лицо ему выплевываю.
Мерзко себя чувствую. Ужасно, отвратительно. А прекратить не способна, не выходит притормозить и остановиться, как ни пытаюсь.
- Ир, ну ты чего, не дури…
Я смотрю на него и очень сильно жалею, что у нас дома нет гантели. Нечем его по башке приложить и мозги обратно вправить. Внутри такая злость поднимается, что самой больно становится.
- Ира, пожалуйста. Успокойся. Прошу.
Муж заключает меня в объятья, пробует поцеловать, но я отворачиваюсь, а он старается стянуть кофту. Нервно дергаюсь, лихорадочно вырываюсь. Отвращение захлестывает с головой. Мучительное чувство гадливости накрывает в момент. Тошнит физически.
Он мой законный супруг. Тогда почему ощущение, будто насилует?
Омерзительное чувство. Острое и колючее, отравой по жилам льется, полосует ржавым лезвием по венам.
- Нет, Миша, нет! – восклицаю гневно. – Отпусти. Я не хочу.
- Ира, мы так давно не…
Обнажает плечо, покрывает кожу поцелуями.
Господи.
