Вторая укладывается в ложбинку между ягодицами.
Мелкая дрожь снедает тело.
Никогда бы не подумала, что буду носить бриллианты подобным образом. Развязно, грязно, извращенно. Щекам моментально становится горячо.
Это смахивает на пояс верности. Немного недоработанный. Но все же.
- Ты доволен? – спрашиваю тихо.
Зверь подбрасывает на ладони последнее кольцо. Ослепительная вспышка режет глаза. Инстинктивно зажмуриваюсь."
"Горячие ладони обхватывает мои колени. Дергают, заставляя завалиться на спину и вскрикнуть от неожиданности. Мужские пальцы поглаживают внутреннюю поверхность бедер. Властно. По-хозяйски. Не ведая никакого стыда и стеснения. Закрепляют права.
- Что ты… - дыхание перехватывает.
Холод касается меня там, где меньше всего ожидаю. Не сразу понимаю, что это то самое кольцо. Золотой круг опускается на мою истекающую от похоти плоть. Венчает точку, в которой собирается вся чувственность и чувствительность. Вышибает воздух из легких.
- Ник-кита, - выдыхаю судорожно, выгибаюсь.
Металл холодит кожу. И как-то странно ласкает. Металл и камень. Холодный. Но до одури обжигающий.
- Ник, - бормочу глухо. – Ник, я…
Это неприлично. Некрасиво. Непристойно.
Драгоценности не предназначены для таких мест. И я же отдать их должна. Обратно в магазин или пожертвовать. Или… черт, да как же их после этого отдавать?!
Хочу очень многое сказать. А слова не идут. Никак. Только звуки льются из горла. Надсадные, разнузданные, напрочь отравленные пороком.
- Ник, - всхлипываю, закусываю нижнюю губу.
Горячий язык обводит линии кольца. И не только. Задевает, будто случайно. Дразнит и провоцирует. Вынуждает захныкать от томительного возбуждения.
Зверь берет меня. Ртом. Да, именно – берет. Захватывает. Подчиняет и порабощает. Ему не нужно вбиваться членом в глотку до упора, чтобы забрать свое. Он и так мною владеет. Даже теперь. Точнее еще сильнее – теперь. Снизу. Но все равно одерживает верх.
Он трахает меня языком. Жестко. Нежно. Долго. Сладко.
Сжимает зубами влажные податливо распахнутые складки. Прикусывает. Совсем слегка. Играючи. Забавляется. Точно чувствует грань. Отмечает черту.
Он вылизывает меня. Высасывает. И душу вырывает заодно. Вытягивает. На части раздирает и сливает воедино с собой.
Это безумие. Чистое. Ядовитое. Безумие, от которого нет никакого спасения. Нет избавления.
Никита не позволяет мне кончить. Умело растягивает пытку. Продлевает мучение до бесконечности. Не отрываясь от моей жадно пульсирующей плоти, он прикасается к груди, поглаживает соски. Но не собственными пальцами, а драгоценными камнями. Бесстыдный язык продолжает атаку. Безжалостный штурм принуждает сотрясаться, одержимо вопить, сводить бедра, сжимать голову Зверя между ног. Выгибаться, дико тереться о него, о кухонный стол.