Но он чертовски горячий и обжигающий.
Проклятье. Возле него дышать больно. Кислород раскаляется. Впечатление, будто реальность вокруг нас взрывается, и я вдыхаю чистое пламя. Огонь льется по венам, воспламеняет жилы, закручивается тугим узлом внизу живота.
Я больше не думаю. Не осознаю собственные поступки. Действую на инстинктах.
Тянусь к его губам. Льну плотнее. Тела наши жажду спаять, соединить моментально. Растечься под ним. Раствориться и потеряться окончательно. Сдаться на волю нашей одержимой страсти. Расколоться на части, разлететься на осколки, вскипеть до предельной температуры и взорваться.
Зверь сдергивает с меня штаны. Аккуратно, ловко. Не разрывает ткань, не портит одежду. Однако его движения все равно грубые и жесткие, не оставляющие выбора. Руки жадно проходятся по моим ногам, помечают по-хозяйски, оставляют клеймо везде, где касаются. Опаляющие кожу следы горят на внутренней стороне бедер, охватывают икры, обвивают лодыжки."
"А я дотрагиваюсь до широкого пояса на его джинсах. Пальцы отказываются подчиняться, мелко дрожат, срываются с крупной металлической пряжки, задевают огромный бугор, который моментально отзывается на мою ласку, дергается, наливается жаром. Суетливо возвращаюсь обратно, наконец, завладеваю ремнем, расстегиваю, вытягиваю из шлеек, после тяну язычок молнии вниз. Поглаживаю эрегированный орган через ткань нижнего белья. От ощущения пульсирующей похоти пальцы на ногах поджимаются.
Никита забирается под тонкое кружево, покрывающее лоно, поглаживает увлажнившуюся плоть, будто право на собственность закрепляет.
- Когда успела? – спрашивает мрачно, сразу замечает перемену. – Зачем?
Его пальцы вдруг врезаются внутрь. Таранят безжалостно, точно на железный крюк насаживают. Тягучая судорога сводит мышцы, заставляет меня выгнуться. Еще пара четких движений. Я изгибаюсь под мужчиной, рефлекторно свожу бедра, трусь о него похлеще, чем голодная кошка, сама насаживаюсь. Издаю надсадный стон, смежаю веки, ускользаю от реальности.
- Для кого так прихорашивалась? – очередной вопрос.
Горячее дыхание дразнит шею. Зубы смыкаются на горле, прикусывают кожу совсем слегка, однако от этого жеста меня уже охватывает бешеная лихорадка.
- Для кого? – повторяет вкрадчиво.
Пальцы толкаются вглубь. Цепляюсь за его плечи, будто пытаюсь на поверхности удержаться.
- Тебе не нравится? – выпаливаю на одном дыхании, а потом захлебываюсь новым стоном, еще более порочным и протяжным.
- Трудно сказать, - заключает насмешливо. – Надо попробовать.
Он доводит меня до слез. Просто ритмично нажимает на самую чувствительную точку, продолжая вбиваться пальцами внутрь. Крик продирает горло, тонет в оглушительной музыке.
Я царапаю широкие плечи до крови. Кажется.