Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя....
Дорога проходит в молчании. Нам обоим есть о чем подумать.
Льдинка погружается в свои мысли. Вижу краем глаза. Брови сдвинуты, губы поджаты, пальцы судорожно сжаты в замок. Руки нервно подрагивают. Наверняка размышляет о том, есть ли способ совладать с моим отцом, одолеть такого титана.
Город остается позади. Мелькают деревья. Трасса устремляется вперед. Вьется змеей. Расплывается. Сливается с горизонтом. Намертво.
Сжимаю руль. До боли. До онемения.
- Кит, - тихий голос, едва уловимый. – Кит.
Стискиваю зубы. Резко.
Надо очнуться. Протрезветь. И побыстрее.
Впрочем, здесь всегда так. Мутит. Штормит. Качает. Шатает. Приближаюсь к этому треклятому месту и в прошлое окунаюсь. Ныряю под лед. Пот прошибает. Дрожь выламывает позвоночник.
Тут я сам не свой. Тот. Другой. Мелкий. Жалкий. Слабый. Ничтожный. Просто ребенок. Никчемный семилетка, не способный толком постоять за себя. Не способный защитить близких людей от опасности. Слюнтяй. Сопляк. Мальчишка.
Сколько ни старался, так и не сумел это похоронить.
- Кит… Кит.
Глохну. От этого глухого шепота. Челюсти сводит. Жгучая судорога. Перед глазами темнеет. На миг. Слепну. Застываю, скованный холодом по рукам и ногам. Гребаные кандалы.
Нет. Никогда. Стоп! Не хватало еще отключиться от реальности и пустить машину под откос. Только не сегодня. Не сейчас. Я не один. Здесь моя женщина. Ира-Игла. Ледяная королева.
Мысль о ней спасает. Вытягивает на поверхность.
- Кит, - все равно по нервам бьет.
Этот голос.
- Ты в порядке? – прохладная ладонь накрывает мои пальцы на руле. – Никита, ты меня слышишь?
Кивая. Сглатываю. Останавливаю автомобиль.
- Мы на месте, - выдаю, заглушив двигатель.
- Ты уверен, что…
- Да, - обрываю и выхожу наружу.
Мозг чист. Надолго? Надеюсь. Из живых здесь теперь только я и моя Льдинка. Зато мертвых тысячи.
Обхожу машину, открываю дверцу. Помогаю Ирине выйти из салона, крепче сжимаю ладонь и веду за собой. Прямо. Вперед. За ограду. На кладбище.
Обычный день. Не поминальный. И никого не хоронят. Тут вообще редко кого-то хоронят в последнее время. Существуют новые участки. Более элитные и востребованные. Мы не встречаем никого по пути. Вокруг только могилы.
Она молчит. Понимает. Догадывается. Боится тревожить меня. Страшится отвлечь. Она позволяет уводить себя за руку все дальше. Неужели совсем ничего не боится?
Нет. Моя. Бесстрашная.
Я знаю дорогу наизусть.
