Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя....
Издевался. Он считал, так поступает лидер. Альфа. Вожак стаи. Больше потаскух, больше бабла. Власть показывал. Он не считал нужным хоть как-то изменять своим привычкам. Но даже если бы я простил ему это скотское поведение, то за главную ошибку пощады пусть не ждет.
- Никита…
- Он не уберег мою мать. Не защитил. Не сделал ничего! Надо было меньше по шалавам мотаться. Врагов просчитывать. Да, потом он их всех в порошок стер. Но какая, блять, разница? Поздно. Слишком поздно. Чужая кровь ничего не изменит и не искупит.
- И кого ты наказываешь? – спрашиваю тихо. – Если ты не отпустишь это, то не сможешь сам нормально жить.
- Ничего, - хмыкает. – Справлюсь.
- Ник, - сглатываю. – Ты же понимаешь, никто не может знать все и… никто не способен предугадать ход событий. Твой отец влез в этот преступный бизнес, но уж точно не ожидал такой исход. А врагов там всегда много.
- Думаешь, он не виновен? – интересуется холодно. – Ему просто не повезло? Судьба такая?
- Твой отец ужасный человек, - произношу я. – Злой. Беспринципный. Жестокий до безумия. У него своя извращенная мораль и ради достижения цели он пойдет на совершенно любые подлости. Но…
- Продолжай, - бросает хмуро.
- Тогда он действительно был невиновен, - судорожно выдыхаю. – И ты был просто ребенком. Ты тоже совсем не виноват в…
- Серьезно? – смотрит на меня, а в его глазах горит такая бешеная и неистовая ярость, что мне становится больно.
- Я мать, Ник, - солгать не выйдет. – Я бы не хотела, чтобы мои дети ненавидели своего отца, даже если он поступает чудовищным образом. Я уверена, твоя мать тоже этого не хотела.
- Знаешь, чего еще она не хотела? – сжимает челюсти, выдерживая паузу, а после рявкает: - Умирать!
- Ты думаешь, я пытаюсь сделать лучше твоему отцу, - нервно усмехаюсь. – Но я пробую помочь тебе самому. Эта злоба совсем не на пользу.
- Эта злоба сделала меня тем, кто я есть.
- Может, пора ее отпустить?
- Ты как она, - качает головой. – Как моя мать. Даже в таком куске дерьма пробуешь найти светлые стороны. - Твой отец любит тебя, но гордыня не позволяет ему признать это.
- Любит, - посмеивается. – Как самый дорогой экспонат в коллекции. Как трофей. Да и денег влил много, привязался не на шутку.
- Он заботится о тебе… на свой лад.
- О да, - протягивает. – Готовит новую подставу.
