Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя....
Да и какой смысл? Когда меня раздевали силой, все разодрали. Там живого места нет. Пуховик испорчен. Бесполезно его зашивать и чинить, материал не восстановишь.
Осматриваю себя, осторожно ощупываю. Отмечаю: на запястьях синяки проступают. А после шею вытягиваю, в зеркало заднего вида смотрюсь. На горле тоже отметины, прямо вся пятерня Гурама отпечаталась. Круче любых улик. Моя кожа реагирует на давление в момент, сохраняет следы преступления, ничего не позволит скрыть.
Сокрушенно выдыхаю, заметив, как порван свитер, напополам разорван вместе с моим бюстгальтером.
А сапоги мои где? Их зачем стянули?
Нервно усмехаюсь. Пальцы подрагивают и между ребрами дрожь разливается, никак тело не желает униматься. Поджимаю ноги, обнимаю колени руками.
Вроде не холодно, а трясет.
Здесь так приятно пахнет. Спокойно. Уютно. Неужели секрет в кожаной отделке салона? Или особый ароматизатор есть?
Я запрокидываю голову, закрываю глаза. Кровь шумит, пульс стрекочет в напрягшихся висках. До сих пор не удается шок побороть.
Из одежды уцелели лишь трусы и носки. Будет сложно скрыть подобное от мужа. Он сам разобраться захочет, разгневается, отомстить попытается. Нет, нельзя ему знать. Нельзя. Утаю как-нибудь. Найду способ. Придумаю. Снова солгу ему, но рисковать не позволю.
Звук открываемой дверцы заставляет подскочить на месте. Вжаться в сиденье. Разом подобраться и встрепенуться."
"Зверь усаживается за руль и забрасывает назад мою куртку. Заводит авто и окидывает меня долгим взглядом. От макушки до пят оглядывает. Усмехается. Понимаю, что на носки мои смотрит. Темно-синие, со снежинками. Явно забавляется этим зрелищем.
Поспешно опускаю ноги вниз, разгибаю поджатые колени, прячу ступни, как будто смущаюсь. Почему? Зачем? Какая разница, что он подумает? Посмеется и пусть.
Хотя сейчас в его глазах нет ни тени насмешки. Никакого веселья. Тьма. Похоть. Дикость. Одержимая жажда плоти. Аж ледяной пот прошибает от осознания этих мрачных чувств.
Черт. Скрывая свои смешные носки, я чересчур резко выпрямилась и случайно оголила грудь. Соски твердеют под горящим взглядом Зверя.
Судорожно прикрываюсь руками, краснею, готова от стыда провалиться. Опять я перед ним голая. Ну, почти. Это начинает входить в привычку.
