Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя....
Территория огромная, сразу и не оценить.
Никита отворяет дверцу авто. - Нравится дом? – взглядом меня пронизывает, насквозь прошивает, сразу замечает искренний восторг в моих глазах.
Молча киваю. Как такое не понравится?
- Значит, детей своих приводи, - хмурится, брови сдвигает. – Пусть здесь играют. У вас двор хреновый. Алкашей полно. Тачки летают, на тормоза никто не смотрит.
Возражать глупо. Мы живем отнюдь не в самом лучшем районе города. Рядом большой магазин, все через наш двор проезжают, паркуются где попало, часто мчат на бешеной скорости.
Но как я своих детей сюда приведу? К любовнику. Дикость. Он сам понимает о чем сейчас говорит? Наверное, плохо представляет общую картину.
Никита отстегивает меня, снова на руки подхватывает и проносит мимо охранников. Небрежно, невозмутимо. Будто каждый день так женщин таскает.
Усмехаюсь. А он ведь и правда таскает. Наверняка. Потому мужчины на входе никак не удивляются, ничем не выдают эмоции. Привычное дело. И то, что мы оба с головы до ног в грязи тоже никого не смущает.
Внутри здание выглядит еще более впечатляюще, чем снаружи. Тут хоть кино снимай. Декорации излишни. Включай камеру и вперед. Как в другой мир попадаю.
Я такое только в кино видела. Что-то космическое. Лифт смахивает на фантастический шаттл. Прозрачные створки гармонично сочетаются с металлом. Сенсорное табло с кнопками вспыхивает и переливается мириадами огней.
Поразительное место. Очень стараюсь держать рот закрытым, но кажется, все и без того явно отражается на моем лице.
Ох, неловко за свою реакцию. Как будто ничего нормального прежде в жизни не видела. Понятно, живу небогато, не в подобной роскоши, но в целом меня все устраивало. Я не рвалась на вершину мира, не мечтала о шикарных апартаментах, люксовых номерах. Я научилась довольствоваться тем, что имею и ощущала себя вполне комфортно.
Ник не позволяет мне встать на ноги, так и продолжает на руках держать.
- Тебе не тяжело? – все-таки срываюсь на вопрос, невольно сжимаюсь в его хватке, будто это способно вес облегчить.
- Тяжело, - брови сдвигает, мрачнеет, а потом вдруг широко усмехается, светло, просто, по-доброму, без тени издевки. – Тяжело понимать, что я столько лет впустую провел.
- Не понимаю, - роняю тихо.
- Понимаешь, - хмыкает.
Возможно.
