В мире безразличия, где люди предпочитают уйти из жизни, Любимая президента — это проникающая история о тайных встречах и бурящихся чувствах между женщиной-президентом и его любовником. Взмокшая от напряжения сцены политической элиты и романтических приключений, читатель погрузится в тонкую драму личных отношений, ощущая глубину чувств и сложности принятия решений....
Вот она вышла с коляской в парк, вот она покупает что-то в магазине, улыбается, мать ее, какому-то придурку. Или поправляет волосы рукой и склоняется над коляской. Над его сыном! Его! Сыном!
И это отдельная страсть, это отдельный вид сумасшествия. Как будто в нем что-то переключилось, и внутри загорелся огонь. В глубине сердца.
Вначале вспыхнул тоненькой синей струйкой, потом начал разрастаться. Как будто в считанные мгновения добавляются обжигающие лепестки и разъедают плоть каким-то невыносимым изнеможением, запредельной ломающей нежностью.
Те несколько часов, проведенные с ребенком, как будто вывернули его наизнанку. Он сам родился другим. Как будто этот маленький комочек выпотрошил из Петра нечто до боли живое, человеческое, примитивно первобытное.
С невыносимым ощущением:
«Если кто обидит, раздеру!»
Он рассматривал это диковинное чудо и пытался понять, каким невероятным образом это волшебство оказалось в его руках.
Куски его и ее плоти, объединённый в целое. В живое.
- Он так похож на вас, одно лицо. Впервые вижу, чтобы младенец настолько напоминал своего отца.
Медсестра поправила шапочку на маленькой головке.
- Говорят, что если младенец сильно похож на кого-то из родителей, значит мать или отец до безумия влюблены в того, на кого похож ребенок.
Посмотрел на женщину и криво усмехнулся. Глупости. Бред. Никто и никогда не ненавидел его настолько сильно, как Марина.
***
Весь ее дом утыкан жучками и камерами. Кишит ими вдоль и поперек. Он может наблюдать за каждым ее шагом. И он наблюдает…Смотрит, как она кормит малыша грудью, и стонет от адского возбуждения и дикой похоти. Его голод по ней невыносимо болезненный, как наваждение, как будто от этой агонии выворачивает кости.
Он не хочет никого, ни одну гребаную сучку, ни одну самую красивую и шикарную дырку. У него просто не стоит на них. Не член, нет. У него не стоит в голове. У него просто не щёлкает. Он хочет только ЕЕ.
Мастурбирует до адских судорог, кончает, представляя ее тело, и рычит от безумного разочарования и ненависти к себе.
И к ней. Но… эта ненависть к ней, она какая-то болезненно-нежная. Никогда не представлял, что так можно.
