Автор
Молодая и красивая учительница литературы осознает, что её личная жизнь неразрывно переплетается с профессиональной. Её бывшие любовники становятся её учениками, создавая напряженную и щекотливую ситуацию. История о том, как граница между личным и работой стирается, грозя разрушить карьеру...
Раздел Chitat.online для книги «Любимая учительница (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Молодая и красивая учительница литературы осознает, что её личная жизнь неразрывно переплетается с профессиональной. Её бывшие любовники становятся её учениками, создавая напряженную и щекотливую ситуацию. История о том, как граница между личным и работой стирается, грозя разрушить карьеру...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Молодая и красивая учительница литературы осознает, что её личная жизнь неразрывно переплетается с профессиональной. Её бывшие любовники становятся её учениками, создавая напряженную и щекотливую ситуацию. История о том, как граница между личным и работой стирается, грозя разрушить карьеру...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Любимая учительница (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"Мария Зайцева
Любимая учительница
Глава 1
— Татьяна Викторовна, задержитесь, пожалуйста!
Голос проректора тормозит меня уже на выходе из актового зала, где только что завершился большой педсовет университета.
Лена, преподаватель кафедры философии, моя коллега и подруга, посмотрела сочувственно, подмигнула, дескать, держись.
Ага, держусь…
Березинский дожидается, пока все выйдут, спускается со сцены, подходит, несколько интимно прихватив меня за локоток.
Вот не люблю я этого!
И проректора тоже не люблю. Липкий, масляный какой-то. С начала года учебного все посматривает на меня, ходит кругами, как акула, кровь почуявшая, но еще не решающаяся напасть. Сначала прикусит, чтоб самой одуреть сильнее и страх потерять.
Ни минуты бы с ним не разговаривала, но начальство же. Надо по крайней мере выслушать.
— Татьяна Викторовна, вопрос по Алиеву…
О! Началось!
— Виталий Геннадьевич, если вы о его успеваемости, то ничего добавить дополнительно к тем словам, что услышали от меня его родители, не могу. Я не буду ставить зачет просто так.
— Не просто так, Татьяна…
Опять за локоть схватил! Да что же это?
Я резко высвобождаюсь, выхожу из зала, твердо намереваясь закончить разговор, но проректор догоняет.
— Татьяна Викторовна!
Ну все! С меня хватит!
Я разворачиваюсь к нему, уклоняясь от очередной попытки сокращения дистанции, и припечатываю, негромко, но отчетливо, и, как надеюсь, доходчиво:
— Я прекрасно понимаю все эти ваши ""не просто так"", и ничего общего с ними иметь не желаю! И с семьей Алиевых тоже! Либо он сдает мой предмет, как положено, либо я ставлю ему незачет. А уж как вы дальше будете с ним взаимодействовать, мне все равно. Я очень рада, что литература у них закончилась, и больше я у него ничего вести не буду. А теперь, извините, у меня перерыв заканчивается, а мне надо успеть до второго корпуса дойти.
Я разворачиваюсь и, пока проректор не придумал еще повода меня задержать, быстро иду по уже опустевшему к вечеру коридору университета.
Разговор этот неприятный я сразу выкидываю из головы, настраиваясь на работу. У меня еще две вечерних пары на физкультурном, у выпускников. И это будет напряженно. Надо собрать все душевные силы, потому что с некоторых пор вести занятия у них мне крайне тяжело. И совсем не литература тому причиной.
Поглощенная внутренней душевной настройкой, я не особо отслеживаю ситуацию, и очень, очень зря!
Потому что, когда внезапно открывается дверь химической лаборантской, я успеваю только вздрогнуть и открыть рот.
На губы мне сразу же падает здоровенная жесткая пятерня, другая такая же лопата обхватывает талию, и следующий судорожный вдох я делаю уже в полутьме лаборантской.
Видно плохо, но, собственно, и разглядывать-то нечего.
