Автор
Вот описание для вашей книги: Этот жестокий роман рассказывает о молодой женщине, чья любовь к Данте заставляет вернуться в мир юности с ее первыми поцелуями и невинностью. Как мертвая, она воскресает, живя снова через несбыточные желания и первый сильный страстный вздох....
Что, если я вместо того, чтобы их спасти, сама привела к ним убийцу?
Судорожно сглотнула. Стараясь собраться с мыслями.
— Слишком много думаешь, Инга, — голос Данте был хриплым и низким, шершавым, как чешуя змия-искусителя и сладостным, как зов греха, — это тоже проблема. В твоей прекрасной головке слишком много мыслей. Ты никогда не умела занять ее чем-нибудь полезным, только всякой ерундой. Сейчас, наверняка, гадаешь, брошу ли я тебя после того, как поимею, хотя я уже раз двадцать говорил, что буду ебать тебя, пока не надоешь.
Его слова резали, кололи, жалили.
— А если надоем сразу, как возьмешь то, о чем так долго мечтал? — Спросила с вызовом, но меня трясло от страха и напряжения.
Данте усмехнулся и склонился надо мной, крепче прижал к себе, потерся твердым бугром о мое бедро.
— Может, и надоешь. Ты же ни черта не умеешь, а целку можно порвать лишь раз. Прелесть новизны исчезнет, — он окинул меня изучающим взглядом, — ну, и прямо скажем, я трахал девок намного красивее тебя, так что тебе придется постараться, чтобы не надоесть мне быстро.
Данте смял мои губы жестким поцелуем. Проник языком в рот и изнасиловал, истерзал мой язык и губы. Отбросил полотенце и его ладони зашарили по моему телу. Он жадно сминал ягодицы, поглаживал лопатки, скользил по талии, продолжая впиваться в мои губы, исследуя, словно стремился понять, остались они прежними на вкус или стали горше.
— Моя маленькая сладкая Ириска, — прорычал Данте и жадно впился в шею, после его посасывающих алчных поцелуев на коже останутся следы, но его это не волновало, не волновали мои попытки оттолкнуть его и придушенные крики.
— Нет! Хватит! Не трогай!
Данте набросился на меня, как дикий зверь, сорвал бюстгальтер, отбросил прочь, я услышала слабый всплеск. А следом жесткие пальцы впились в грудь, выкрутили сосок, заставив изогнуться от вспышки возбуждения внизу живота.
— Пожалуйста, не так, Данте, не надо так, — простонала, когда он наклонился к моей груди и прикусил напряженный чувствительный сосок, сильнее чем нужно, чтобы возбудить.
Он будет меня рвать сейчас, унижать. Все во мне обращалось против такой лютой ненависти, невыносимой злобы, испепелявшей остатки светлого, что между нами было. Ледяные глыбы падали и падали в пропасть между нами, разбиваясь на миллиарды острых сверкающих льдинок, уничтожавших наше прошлое и будущее.
Страх смешивался с возбуждением, заставляя тело сгорать, плавиться в океане ледяной, обжигающей лавы.
