Автор
Вот описание для вашей книги: Этот жестокий роман рассказывает о молодой женщине, чья любовь к Данте заставляет вернуться в мир юности с ее первыми поцелуями и невинностью. Как мертвая, она воскресает, живя снова через несбыточные желания и первый сильный страстный вздох....
Мне придется терпеливо принять все, что он захочет со мной сделать, подчиниться любому его капризу.
Шаги раздались за спиной, плитка зазвенела под тяжелыми ботинками, словно подбитыми подковами или железными гвоздями.
Я судорожно вдохнула, не решаясь обернуться.
Железными гвоздями подошвы не подбивают уже несколько десятков лет.
Это не Данте!
Завопил парализованный ужасом мозг.
Я резко обернулась, но не успела и пискнуть, как рот зажала мозолистая шершавая ладонь. Надо мной нависли двое мужчин в косоворотках, с густыми клокастыми бородами.
В этот же момент на территории базы погас свет. Номер утонул в кромешной тьме.
— Заорешь — перережу глотку, — прогудел один из нападавших.
Меня швырнули на пол, и из темноты раздался знакомый голос:
— Не сопротивляйся, Инга, просто скажи, где украшения и мы уйдем.
— Макар?! — Всхлипнула, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь, но смогла увидеть только силуэты троих мужчин, окруживших меня, но стоило заговорить, как один из них ударил меня ногой в живот.
— Велел же, не ори, — прохрипел один из нападавших.
Я жадно старалась сделать вдох, из глаз брызнули слезы.
Это точно был голос Макара, но как? Почему он с теми, кто преследовал нас в лесу? Что происходит?
— Где цацки, лярва? Отвечай или на куски порежу, — повторил ударивший меня мужчина.
Застонала глухо, стараясь вдохнуть, прохрипела:
— Не знаю, я…"
"Но договорить не успела, меня снова ударили. На этот раз по спине, поясница болезненно хрустнула, я судорожно заскребла ногтями по полу, стараясь сдержать крик.
Глава 29
— Слышь, если сучка не заговорит, то ответ ты держать будешь, — прохрипел один из нападавших.
Я жалобно всхлипнула, стараясь прикрыть голову руками и подтянуть колени к груди, тело вопило от боли. Спина и живот превратились в источники агонизирующей муки.
— Инга, просто скажи, где Бессонов спрятал украшения, и мы уйдем, — голос Макара звучал трусливо и пискляво, совсем не так уверенно, как он обычно общался с подчиненными или обслуживающим персоналом в ресторанах и клубах, куда он меня приглашал.
— Не знаю, он ушел пока я была в ванной, не сказал куда, — прошептала, морщась от боли, — пожалуйста, я правда не знаю.
В коридоре раздался пронзительный женский крик, затем еще один с улицы.
