Автор
Рейн Кендалл погружается в роль доминанта для вырваться из глубокого рабства к своему старому боссу Макене Хаммеру. В стремлении заставить его обратить внимание на ее независимость и желания, она забывает о своих чувствах, открываясь новым взгляду на власть и собственную сексуальную истину....
Почему это взбрело тебе в голову? Потому что я не позволил тебе поставить себя на колени и, не обратил свое внимание на тебя, играя по твоим правилам? Я вижу перед собой великолепную, яркую женщину, которой ты стала, но твое поведение заставляет меня предполагать, что ты хочешь повиноваться исключительно своим желаниям. Если ты так стремишься быть главной, то, как тогда ты собираешься сабе внутри тебя позволить расцвести? Твоя сегодняшняя истерика спровоцирована тем, что я провел прошлую ночь с Марли. Я сожалею, что это причинило тебе боль, но хочу тебе напомнить, что ты ничего не решаешь в моей жизни за меня.
Рейн наклонила голову и закрыла глаза. Он мог практически осязать, как на нее накатывают волны безнадежности.
- Но я не могу с ней конкурировать. У меня почти нет опыта.
Ее тоненький, сорванный голосок уничтожал его. Хаммер не смог вовремя остановиться и, обхватив ладонью ее затылок, нежно приласкал.
- Это не соревнование.
- Как раз наоборот! У меня даже не было шанса показать свою покорность, научиться и вырасти, - выговорила она со всхлипом.
- Никто не прикасается ко мне, чтобы не ссориться с Вами. За последние пять лет, я занималась сексом всего два раза. Я никогда по-настоящему не кончала. Каждый мужчина здесь, избегает меня. Я чувствую себя... ущербной и уродливой. Если Вы не хотите меня, то хотя бы, проявите немного милосердия и отпустите меня.
Каждое жестокое в своей честности слово, выскальзывающее из ее рта, обжигало его, словно кислота. Его решение позволить другим Доминантам смотреть, но не трогать ее, делало из нее его заложницу, птичку в позолоченной клетке.
Он не имел права обвинять ее в том, что как сабмиссив, она была недостаточно тренирована. Каким образом ей предполагалось расцвести, если он только и делал, что задерживал ее взросление, при этом отказываясь ее отпустить. Лиам был прав; он обращался с ней в высшей степени несправедливо.
Ты ведь знал, на протяжении долгих лет, что она любит тебя, а ты, ты просто ненормальный, запутавшийся трахальщик.
Чувство вины обжигало горечью его язык. Черт возьми, он не был тем, кто был ей нужен. И эта правда причиняла боль. Разозлившись на себя за то, что он не может быть тем человеком, которого она заслуживает, Хаммер понял, что должен освободить ее. Но позволить ей уйти будет чертовски трудно."
"Страх того, что она найдет лучшего Господина, скрутил его внутренности.
