Автор
Никон Барсов всегда чувствовал себя изгоем в своем маленьком городке, постоянно ища уединения. Мрачен и незаинтересованный, он сражался со всеми мальчишками, стремясь заработать уважение и страх среди подростков. Отстраненный от друзей и семейных связей, он оставался одиноким бродягой в глазах соседей и сам по себе....
— Ты у девушки прощение хотя бы попросил?
— Прости, — еле слышно говорит Веник, а мне его действительно стало жаль. Всегда такой была!
— Ничего страшного не случилось, — оправдываю парня. — Он меня слегка задел, а там, я уже упала на асфальт. Испугалась. В общем, претензий к нему нет, только пусть вернёт мои покупки, которые остались в багажнике машины.
Жизнь в детском доме научила меня ценностей, как материальных, так и душевных. От этих привычек не избавишься даже спустя долгие годы. Как клеймо!
— Слышал, — говорит Артём, провинившемуся парню.
"Веник неуклюже ловит связку ключей и уходит, бросив на меня взгляд благодарности, а Артём извлекает из выдвижного ящика под столом, аптечку и приближается ко мне.
— Нужно обработать рану на локте, — уведомляет он, склоняясь надо мной.
— Я сама! — отрезаю, и он протягивает мне кусочек ваты, перекись и лейкопластырь, возвращаясь на прежнее место.
— Это все ушибы? — уточняет.
— Да! Я же говорю, ничего значительного, — убеждаю, закончив с раной. — Мне, правда, пора!
— На счёт оплаты за ущерб, — вдруг говорит Артём.
— Ничего не нужно! Локоть заживёт, и я забуду! — быстро выпаливаю, а Артём смотрит на меня оценивающе.
— Ты боишься что ли? — больше констатирует, чем спрашивает он, а я отрицательно качаю головой. Не слишком убедительно, знаю, но уже выдала себя полностью! Артём не такой дурачок как Веник!
Я хотела уже что-то ответить, оправдаться для пущей убедительности, но в этот момент за моей спиной скрипнула дверь, послышалось пару грузных шагов и в кабинете мгновенно стало тесно.
— Артём, передашь это Вике, пусть сделает копии и отошлёт на почту Макарову и Воронцову, — говорит он, протягивая стопку бумаг моему собеседнику, и в моё поле зрения попадает огромная рука мужчины от локтя до кисти, с закатанным рукавом белой рубашки, густо покрыта татуировками, с разными замысловатыми узорами-иероглифами.
А я как ненормальная, мысленно отмечаю красивый тёмный загар мужчины, и идеально прокаченную локтевую мышцу. Желание поднять взгляд и посмотреть на всё остальное, было невыносимо сильным. Но я сдерживаюсь, опустив взгляд на свои руки.
— Сделаю Ник, — отвечает Артём, забирая бумаги.
