Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
— Оно принадлежит моему отцу, а не нынешнему графу. Оно перешло к отцу от моей матери, и, следовательно, владелицей являюсь я, а не Пенвич.
— Теперь я знаю! Твой дядя Эдвард не удержался и сообщил мне прямо у церкви, что я могу уже не беспокоиться о тех землях. Он, видите ли, хотел сделать мне приятный сюрприз. Черт подери, вы знаете, как это выглядит, мадам?
— А вы отдаете себе отчет, что оскорбляете меня, сэр?
У него хватило ума притвориться удивленным.
— Я не имел в виду…
— Конечно, имели. Ведь именно это вас бесит? Все станут говорить, что вы женились ради моего приданого? Благодарю покорно! Я могла бы получить мужа и другим путем.
Он сдвинул брови и холодно произнес:
— Хотите, чтобы я напомнил, как именно вы получили мужа?
Глаза Реджи метали голубые искры, на мгновение ей показалось, что она сейчас потеряет над собой власть. Неимоверным усилием она заставила себя промолчать, и Николас тоже благоразумно воздержался от дальнейших замечаний. Оба вздохнули с облегчением, когда экипаж наконец остановился.
Николас помог жене выйти, но, едва она ступила на землю, он тут же сел в карету. Реджи глядела на него в полном недоумении.
— Вы не можете так поступить!
— Вас это удивляет? — мрачно осведомился он. — Я — человек слова.
— Вы же не бросите меня здесь одну… ночью.
— Ночью, утром… какая разница?
— Вы знаете разницу!
— Ах да, брачная ночь. Она ведь у нас уже была, не так ли, любовь моя? Реджи задохнулась:
— Если вы так поступите, Николас, я никогда вас не прощу, клянусь.
— Значит, мы оба держим свое слово.
— Вы собираетесь оставить меня здесь и вернуться к прежней жизни в Лондоне? Он покачал головой:
— Нет, Лондон мне теперь не подходит, он слишком близко отсюда. Я покидаю Англию. Видит Бог, мне нужно было сделать это до того, как мы встретились!
— Николас, вы не можете…'Я…
Реджи умолкла, не в силах произнести то, что изменило бы его решение.
— Вы… что, любовь моя?
— Я — ваша жена.
— Истинная правда. — Он упрямо сжал губы. — Но, если вы помните, я не просил вас о такой чести и всячески сопротивлялся принуждению. Я всегда был с вами откровенен, Регина."
"Он захлопнул дверцу кареты и постучал тростью в стенку, приказывая кучеру трогаться.
