Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
Плюс, дам хорошую рекомендацию для института.
Я поморщился. Вспоминать про психушку было неприятно. А все из уродины-воспы, которая накатала на меня жалобу, мол, я неуравновешенный и вообще шизофреник. Это у нее карательные меры такие были. Видите ли, я ее не слушался и подстрекал к непослушанию остальных. Вот она и разозлилась.
Пока разбирались с моим психическим здоровьем, мне кололи какие-то препараты, от которых хотелось вскрыть вены. И это, учитывая то, что вообще суицидальных наклонностей у меня никогда не было.
Короче, эти две недели в психушке были худшими в моей жизни. Слава богу, диагноза типа олигофрении, который лепили всем направо и налево, мне удалось избежать. А вот упоминание о пребывании в ""лечебнице для душевнобольных"" в личном деле осталось. Я не знал, могло ли это как-то повлиять на мое будущее, но все же мысль о чистом личном деле привлекла меня.
— Ладно, я согласен, — поразмышляв, ответил я.
После недолгих раздумий Ирина Петровна дала добро. В целом директриса мне нравилась. Она была у власти уже третий год, и к ней до сих пор не приклеилась не одна ""кликуха"". А это о многом говорило.
До этого директором у нас был мужчина. Но он с девчонками каких-то дел наворотил. Якобы приглашал их себе домой, чтобы ""помогали"" ему с уборкой, а потом закрывался с ними и… Ну вы сами понимаете.
— Ну, че она от тебя хотела? — Севка накинулся на меня, едва я успел войти в спальню.
— Теперь буду ходить в обычную школу с ""домашними детками"".
— Да ладно? — у Севы отвисла челюсть.
— Ага. Взамен получу кристально чистое личное дело и рекомендации.
— Братан, это хреново. Сразу говорю, школота тебя за своего не примет. По их мнению, ты неблагополучный беспризорник. А для них это почти то же самое, что зэк.
Сева знал, о чем говорил. Когда он семь месяцев жил в приемной семье, то ходил в обычную школу. Опыт ему не понравился. Все знали, что он бывший детдомовец и обходили стороной.
— Ладно, выкручусь как-нибудь, — ответил я. — В конце концов, это всего один год.
Мы с Севкой пошли в компьютерный класс, шуганули там малышню и до самого вечера рубились в Counter-Strike.
На следующий день в столовой я увидел Аленку. Видимо, недавно вернулась из своего лагеря.
