Конечно, открыто свою агрессию они не выражали, ведь Ярослав был физически сильнее любого из них. Это заставляло их гадить так, чтобы он не мог проучить кого-то одного. Например, игнорировали его в командных играх на физкультуре. Во время волейбола вообще никто из парней не осуществлял ему передач, так что Ярослав за сорок минут урока почти не касался мяча.
Также во время обсуждения жизни класса ребята старательно делали вид, что Калашникова не существует. Они отвечали ему только в том случае, если он обращался к кому-то конкретно по имени. Ярослава не звали, если мы всем классом собирались в кино, и, поняв это, я тоже перестала куда-либо ходить с одноклассниками.
Это было жестоко и абсолютно несправедливо. Калашников совершенно не заслуживал такого отношения. Но его самого, казалось, это мало волновало.
Он общался со мной, Пашей и Наташей, а до остальных ему не было дела. Я восхищалась выдержкой Ярослава, ведь если бы я оказалась на его месте, то сошла бы с ума от напряжения. Каждый день приходить в коллектив, где тебе не рады, настоящая пытка. Все, как хищники, ждут, когда ты проявишь слабость, чтобы укусить побольнее.
Я допила чай, и мы с Ярославом, одевшись, вышли на школьное крыльцо. В воздухе чувствовалось приближение зимы: промозглый ветер умудрялся залезать за шиворот и холодить тело, несмотря на теплую одежду. Даже шарф, намотанный вокруг шеи, не спасал от резких порывов. Кончики пальцев мгновенно заледенели, а уши неприятно закололо от холода.
Я достала из сумки шапку и натянула ее до бровей. Так-то лучше.
— Ты домой? Проводить тебя? — повернувшись ко мне, спросил Ярослав.
Его зеленые глаза чуть увлажнились от ветра, и от этого их блеск казался каким-то лихорадочным и манящим.
Он провожал меня до дома почти каждый день, и это уже стало нашей маленькой традицией.
— Смотри, Борь, у нас тут новая парочка образовалась, — послышался за спиной ехидный голос Глеба Тарасова. — А Калашников совсем не так прост, как прикидывается. Охомутал Малыгину, а она и рада.
— Завидуй молча, — через плечо бросил Ярослав.
— А что мне завидовать? — отозвался Глеб. — Быть альфонсом — это не по мне, у меня же гордость есть.
— Заткнись, Тарасов! — рявкнула я и потянула Калашникова за рукав вниз по ступенькам.
Я бросила на Яра беглый взгляд и увидела, как жевательные мышцы ходуном ходят на его лице.
— А че, по-моему, Калашников нормально устроился. Малыгина переживает, впрягается за него. Плохо разве? — ехидно вставил Баширов.
Еще один провокатор! Чего они докопались до нас?
— Пошел нахрен! — грубо ответил Ярослав."
"Он хотел остановиться, но я железной хваткой вцепилась в его руку и потащила за собой. Не хватало еще, чтобы этим козлам удалось вывести его на агрессию. Ведь именно этого они и добиваются.