Ярослав — мальчик из детского дома, оставленный мамой, когда ей было трудно его nuôiвать. Его мир состоит лишь из грохота тихого детского дома и слез его собственных криков. С каждым днем Ярослав осознает, что мир вне стен его мира не заинтересован в нем. Книга о том, как мальчик вырывается из своих ограничений, создавая непростые связи с теми, кто вокруг него считает его врагами, и как он learns to love in spite of everything....
А у нас с Алисой? Теперь мне уже казалось, что вряд ли.
""Постарайся забыть меня, ладно?"" — я вновь и вновь прокручивал эту фразу в голове и недоумевал, когда моя осенняя девочка стала такой беспощадной?
Я медленно поднялся, накинул пиджак и вышел из ресторана. Закурив, я побрел в сторону детского дома. Благо, идти было всего ничего. Выдыхая в воздух сигаретный дым, я почувствовал, как тоска весом не меньше тонны наваливается на меня. Каждый шаг давался с трудом, душа кровоточила.
""Поговорил с Алисой, называется!"" — недовольно подумал я и сплюнул на асфальт.
Неожиданно мое внимание привлекла небольшая фигурка, сидевшая на бордюре напротив ворот детского дома. Стройные ноги, тонкая изящная шея, глаза, искрящиеся неповторимым светом даже издалека. Я не мог ошибиться. Не мог спутать ее волшебный образ ни с кем другим. Это была она.
Кофейные волосы собраны в хвост, вместо платья — джинсовые шорты и футболка. Очевидно, Алиса была дома, переоделась, а потом приехала сюда. Но зачем?
Я приблизился к Малыгиной, не отрывая от нее глаз.
Увидев меня, девушка поднялась на ноги, и взгляд ее карих глаз коснулся моего лица. Я не торопился говорить первым, не хотел спугнуть ее своими вопросами. Просто остановился в паре метров от нее и молчал.
Алиса явно не знала, с чего начать. Тонкие пальцы перебирали друг друга, выдавая волнение.
— Яр, я не могу так, — рвано выдохнула она.
С этими словами Малыгина сделала несколько шагов мне навстречу и впилась в губы жарким поцелуем.
"Но она была здесь. Настоящая, живая, теплая. В моих объятьях. И вихрь эмоций закружил нас обоих. Наши объятия и поцелуи говорили за нас то, что было не сказано. В них жили боль, любовь, страсть и дикая тоска друг по другу.
Я плохо помню, как мы добрались до моей комнаты, как разделись и рухнули на кровать.
Алиса была все той же. Ласковой, страстной и отдающейся мне без остатка. Наконец, я узнавал ту, которую любил больше жизни.
— Ты сбежала из дома? — спросил я, когда она откинулась на подушку рядом со мной.
— Да, — улыбнулась Алиса.
