Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
– Ты, – повышая голос продолжал Комнин, – ты просто обычный дебильный мажор… Знаешь, кто бы ты был без папочкиных денег? Да вот такая же Леночка-блядь. И звали бы тебя Машей!
«Что я скажу, что мой сын – Машка?» – эхом прозвучало в голове…
И я ударил Стаса. Со всей силы, по лицу. Он не успел уклониться и кровь потекла по бледно-серой коже, пачкая светлые сухие губы. А этот маньяк… улыбнулся вдруг. Как обычно, углом рта, и я разглядел кровь у него между зубами. Это было последнее, что я видел отчётливо.
Резкий удар в солнечное сплетение выбил из меня воздух и способность думать связно.
А потом был чей-то вопль.
– …осподибоже, они ведь поубивают друг друга! Комнин! Веригин!
Что… Что за херня… Ой, больно…
Однажды на стройке я неудачно прыгнул и скатился вниз по недостроенной лестнице. Вот и сейчас было как-то так. Свет был какой-то очень уж яркий, звуки – резкими. Себя я обнаружил сидящем на полу.
В дверном проёме стояли какие-то люди. Какого им всем хрена от меня надо сегодня? Почему-то потянуло в сон."
"– Взрослые мальчики, а подрались, как… Веригин, от тебя я такого не ожидала. К директору, быстро! Оба! Нет, сначала в медпункт!
Мне с пола вставать не хотелось, было так лениво… А вот Комнин, чтоб он сдох и на могилу к нему никто не пришёл, быстро вскочил.
В медпункте на нас наорали и измазали перекисью водорода. Ко мне сначала сунулись с зелёнкой, но я заявил, что у меня на неё аллергия.
