Два одиноких парня встречаются в интернате и открывают друг для друга мир настоящих чувств. Их история – о том, как любовь способна преодолеть любые преграды: социальные предрассудки, страхи и боль прошлого. Нежный и трогательный роман о связи, которая не нуждается в словах.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Любовь без поцелуев (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Два одиноких парня встречаются в интернате и открывают друг для друга мир настоящих чувств. Их история – о том, как любовь способна преодолеть любые преграды: социальные предрассудки, страхи и боль прошлого. Нежный и трогательный роман о связи, которая не нуждается в словах.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Легкое чтение Любовные романы Современные любовные романы подборки серии
Два одиноких парня встречаются в интернате и открывают друг для друга мир настоящих чувств. Их история – о том, как любовь способна преодолеть любые преграды: социальные предрассудки, страхи и боль прошлого. Нежный и трогательный роман о связи, которая не нуждается в словах.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Некоторые боятся карцера настолько, что на всё готовы, лишь бы туда не попасть. У Банни, как-то, у самой была истерика и её туда запихали. Так она чуть не спятила, пока сидела. У некоторых энурез начинается, как посидят. Но не у Стаса. «Он может сесть и так сидеть неподвижно сутки или двое. Только потом… Потом к нему подходить страшно, знаешь. Даже мне. Не знаю, о чём он там думает… Его ведь тупым считают многие, а он не тупой!» – «Я заметил во время покера, спасибо!» – «Да. Я не знаю… Ты слышал про то, что он, типа, людей убивал?» – «Ну… Игорь говорил такое что-то. А что?» – «Я не знаю… Просто помню, как его тогда заперли, ну, после случая с Рамзаном. И с этим, который ещё говорил, что Стас его обокрал… Стас тогда тоже всё молчал, молчал… А потом они умерли. Ну, и мне их не жалко. Я ненормальная, да?»
И я ненормальный. И мне не жалко.
– Сука, ёбаная чурка этот Азаев. Подставил меня, козёл, с этим ножиком. Ты прикинь, а?
– Да поняли уже. Что делать?
– Ну… А что тут сделаешь? Директор, пидор гнойный, давно уже меня под статью подвести хочет. Сейчас начнётся, и потом, я суку эту прямо чуть ли не в кому вогнал. А ведь он на меня бросился, знал, что придут… Таракан никогда не приходит во время игры… И не дерёмся мы.
– Поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились, – я повертелся, чтобы лечь поудобнее. Линолеум холодный, из-под стыков выбивалась мелкая белая пыль, от которой свербило в носу. – Что делать-то будешь?
– Хуй знает… Я тут сижу, как этот… Блин, директор, и что же он не сдох в октябре! Урод паршивый! Сам-то хорош! Деньги на ремонт спиздил? Спиздил. На компьютерный класс деньги спиздил? Спиздил. У нас по бумагам всякие кружки есть, за них учителя надбавки получают, а не ведётся ничего. Младшеклассников димедролом кормят, чтоб спали. Просроченные продукты в столовку покупают? Покупают. Да мало ли! Но, бля, я плохой! – голос у Стаса звучал мрачно. – Как же я это люблю, когда все вокруг такие хорошие!
– Стас, – прошептала Банни, – а если тебе сбежать?
– Куда? Документов у меня нет, денег мало…
– У тебя вообще никого нет? – мысль о побеге показалась какой-то авантюрно-заманчивой. – Бабушка? Тётя?
– Бабушка всегда называла меня отродьем, – судя по запаху, Стас затушил сигарету об косяк и улёгся поближе. Я прикинул и подумал, что наши лица разделяет совсем немного. Если бы не дверь… Под ложечкой сладко засосало. – Да и не знаю, она, может, и сдохла давно.
– А… отец?
– Кто б ещё знал, кто мой отец. Нет, глупости это всё. И найдут меня, мне же только шестнадцать. Макс, я сто раз думал о том, чтоб сбежать. Тут дохуя народу бегало и знаешь? Ни у кого не получалось ничего. Привозили обратно, всех завшивевших и обмороженных.
– Ну, бля… – я распластался на холодном полу, как камбала. Было обидно, едко обидно.
