Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Но я немного рассказывал о войне Стасу. Почему? Потому, что он спрашивал, потому, что ему было интересно. Большинство тут совершенно ничем не интересуются. Меня это угнетает. Пустые глаза, односложные ответы. А ему… интересно.
Я преподаю здесь пять лет. Пять лет, с тех пор, как я решил, что должен в этой жизни хоть кому-то что-то дать. У меня нет своих детей и, вряд ли, будут. Но можно попробовать позаботиться о чужих. Дурак я был, когда так рассуждал. Воображал себя каким-то героем-Макаренко. Без педагогического образования.
"За эти пять лет я только одного человека действительно научил всему, что знал. Только для него я, действительно, готовился к урокам. Выписывал дополнительную литературу. Делал наглядные пособия.
Вот для этого странного парня с наклонностями убийцы и тяжелым взглядом.
За те четыре года, что Стас пробыл здесь, у нас случились несколько «несчастных случаев». Один парень выпал из окна. Один отравился какой-то палёной выпивкой, которую невесть где раздобыл. Суицид. Падение с лестницы.
И всё-таки, всё-таки…
– Ох, Стас… Ты лучше скажи, ты зачем детей оставил на ночь в спортзале?
– А почему сразу я? Они пи… Врут они всё.
– Стас, во-первых, только ваша троица – ты, Долгин и Рейкин смогли бы это сделать. Во-вторых, вечером в спортзале больше никто не тренируется. В-третьих, они не сказали ничего. Он тут же улыбнулся.
– Стас, ничего в этом хорошего нет.
– Они сами припёрлись. В следующий раз пусть знают!
Девятиклассников нашли утром. Замёрзших. Описавшихся. Один был без сознания. Все простыли, одного увезли на скорой. Никто из них не пожаловался. Один ответ на всех: «Кто-то это сделал в темноте».
Что ж, это законы здешнего мира.
– Стас, а что Макс? – я присел рядом с парнем. Какой он, всё-таки, высокий… А ему ещё семнадцати нет.
– А что Макс? – не понял он.
– Не обижай его.
– Да я не обижаю… Ну, пока он себя, как пидор, не ведёт. В конце концов, если он пидор, то он сам себя так поставил. Был бы нормальным – все бы к нему относились нормально. А то ходит, умничает, татуха у него пидорская. Конечно, всех это бесит.
