Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Может, я на правах любимого учителя ещё и дам ему поручение?
Мысль была нехорошая, но соблазнительная.
– Скажи, Стас, а как ты к нашему физкультурнику относишься?
– Мразь он, – коротко и убеждённо выплюнул Стас.
– Почему ты так думаешь?
– Потому, что всё про него знаю.
Надо же, он знает. И все знают… Кроме меня, но и я узнал. И теперь ухожу по собственному желанию.
– Ты осторожнее с ним, Стас.
– Да что он мне сделает? – Стас характерным жестом впечатал кулак в ладонь. – Эта тварь до Банни докапывалась, ну, я его поймал, об стенку приложил и предупредил, что, если он в сторону моих друзей дёрнется, то я ему башку проломлю.
У меня гора с плеч упала. Я сам не смогу заступиться за Веригина. Это сделает Стас. Павлюк обломается. Может, сказать Стасу, что именно из-за него я увольняюсь? Нет, не стоит провоцировать парнишку. Это может плохо кончиться. В первую очередь – для Стаса. Ему уже почти семнадцать.
Я тут, кстати, не работаю, верно?
– Знаешь, Стас… А у меня тоже есть для тебя подарок…
Я сделал их сам и думал оставить, как сувенир.
– О! – Стас с восхищением взял тяжёлую связку.
– Вот этот плоский – от спален. Жёлтый – от учебных кабинетов. Белый – от подсобных помещений. Вот этот опирает столовую, спортзал и медпункт. Этот – подвал и чердак, а вот этот, самый большой, – от гаража, сарая и склада.
– Нифига себе!
– Если что – я их тебе не давал! – он понимающе кивнул и спрятал связку в карман. – И ещё, Стас…
– Ммм?
– Не попадайся, хорошо? И, пожалуйста, не обижай Макса.
Стас кивнул. И улыбнулся. Улыбка, по-прежнему, была кривая, немного неприятная, какая она у него всегда. Но, вроде, всё-таки счастливая. Или мне показалось?
Стас помог мне собрать и унести вещи. Автобус, увозивший большинство преподавателей, увозил и меня – в последний раз. Я, сквозь запотевшее стекло, всё смотрел на Стаса, как он стоял на стоянке в сгущающихся сумерках в странной позе – сцепив кисти на затылке и зажав голову в тисках локтей.
– Ну и мерзкий парень, – бросила учительница русского и литературы Тамара Ильинична. Я промолчал. На душе было паршиво. Я постарался выкинуть из головы высокую фигуру с непроницаемым лицом и стал думать о том, что меня ждёт дома – домашние пельмени с аджикой, вечер в кругу семьи, хороший коньяк.
Вся лестничная площадка была заляпана не пойми чем, и я побрезговал ставить коробку с книгами на пол.
