Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
– Твою мать… – всё, что я смог выдавить из себя, и тут же был затащен в дом, сопровождаемым шипением «не сшшштой на пороге, шшшахоти»! Я решил, что ему и зубы выбили, но, как пояснил он чуть поздней, это реакция на обезболивающее.
По скупым объяснениям, перемежающимися проклятьями и угрозами, я восстановил картину. Короче говоря, наш готический прЫнц допрыгался. Он как-то случайно попал в поле зрения какого-то озабоченного мужика, которому, видимо, неправильно объяснили, что мой друг за штука и с чем его едят.
Однако похититель («Он труп! Он у меня до лета не дошшшывёт!»), повторюсь, не знал, что мой друг представляет из себя, потому что развязал его, и это была самая роковая из его ошибок.
– Стоп. «Остановись мгновенье, ты прекрасно!» Запомни этот год, этод день, этот миг, – я набрал побольше воздуха в лёгкие и выдохнул, – Я ЖЕ ГОВОРИЛ!
Наконец-то это говорю я, а не он мне!
Спирит выдал мне список вещей и продуктов, которые я ему должен купить.
– Почему я, а не кто-то из твоих?
– Потомушшшто только тебе я доферяю нашшштолько, што ты мошеш фидить меня таким.
– Ладно, но у меня ответная просьба. Первого числа свозишь меня в интернат.
– Ага, ты фсё-таки решил?
– Да, – я прикусил щеку изнутри, – скажешь, я неправ?
– Я ничего тебе не шкажу, штоб, есссли што, не ошшштаться крайним.
Когда я набирал номер, у меня подрагивало всё внутри. Так удачно всё совпало – отец со Светланой куда-то уезжали, то ли в немецкую клинику, то ли в швейцарскую – Светлана-то не первой молодости, да и отец тоже… Иногда мне очень хочется, чтобы она ногу подвернула, грохнулась с лестницы и… Ну, в общем, в лучших традициях мексиканских сериалов (ах, и ещё в кому, а потом всё забыть, как же без этого).
