Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Решили, что мы поднялись на крышу. Про… – Стас закашлял, – проверяют. Давай, помоги мне подняться.
– Нет, сиди, зачем тебе…
– Надо сесть лицом к выходу. Если они поймут, что мы на крыше… Я успею их задержать. Там ещё патрона три, кажется, осталось…
Кто-то стукнул в забитую дверь и я снова почувствовал дикое желание забраться куда-нибудь, спрятаться, накрыться с головой, чтобы пронесло, чтобы не заметили. Да вот некуда.
– Давай!
Стас с трудом держался на ногах, его шатало, но он всё равно шёл, цепляясь за меня.
Время то ли шло, то ли замерло. Я сидел, прислушиваясь к дыханию Стаса.
А потом послышался шум, крики, замелькал свет… Вроде кто-то позвал меня по имени и я пополз к краю крышу, крича: «Витя, сюда, пожалуйста, о боже, мы здесь! Здесь, наверху!!!» Кажется, я снова начал плакать.
– Это твои? – голос у Стаса был хриплый и едва слышный.
– Да, это они, они нам помогут, всё хорошо будет, держись, Стас, только держись, о господи, только держись! Ещё чуть-чуть…
– Да, – и вдруг, сев вертикально, Стас вытянул руку и выстрелил несколько раз. И упал обратно.
