Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
У небольшого столика, где красовалась ваза с фруктами, стоял стул.
– Как ты тут?
– Хорошо.
Анатолий Владимирович, как когда-то (хотя он, конечно, и не знал об этом) его сын, выдержал взгляд Стаса, хотя и испытал некий дискомфорт. «Недостаток меланина» звучит научно, но не выражает того странного чувства, которое охватывает человека, впервые встречающегося взглядом с Комнином, – короткая холодная судорога где-то в глубине естества. Как будто видишь перед собой что-то не вполне человеческое.
– Ну и чем ты тут занимаешься? – он никак не мог начать разговор, да и что тут говорить? Такой идиотской ситуации сто лет не выдумаешь.
– Да так, – Стас сидел на кровати. Из-за повреждённого плеча он не мог принять свою любимую позу – колени раздвинуты, руки сцеплены на затылке, поэтому пришлось просто положить руку на колено.
– Кто сюда эту кислятину притащил? Нормальных фруктов, что ли, нет?
– Да не, нормально. Я сладкие фрукты не ем. Вообще сладкое не ем.
– Почему?
– Не нравится.
– А… Может тебе что-то надо? Ты говори, не стесняйся. Мать, там, увидеть, сестру…
– Нет, нафиг, – Стас тщательно подбирал слова, стараясь не материться.
– Хорошо, я поговорю с врачом и с директором.
– А где Макс? Что с ним?
Внезапно Анатолий Владимирович пожалел, что не оставил своего телохранителя в коридоре. Он был сильным человеком, российским бизнесменом, прошедшим жестокую школу жизни, он сталкивался с потерями и предательствами, постепенно обрастая непробиваемым панцирем. Почти непробиваемым.
– С ним всё хорошо.
