Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Мужчина с седыми волосами и глубокими залысинами, внешне ничем не примечательный, сидел в кабинете за столом, а мой отец бегал вокруг него, как официантка. Налил ему водки. Подал пепельницу, хотя не выносит, когда дома курят. Открыл сейф и достал несколько пачек денег – много, очень много и папку. Мужчина на ощупь пересчитал купюры, заглянул в папку, кивнул и убрал всё в свой чемоданчик. И ушёл. Я слышал, как отец желал ему удачи и никогда, ни до, ни после, не слышал у него в голосе такого страха. Перед тем, как дверь закрылась, я поймал его взгляд – и примёрз к месту.
А они здесь гораздо хуже собак.
Только один не такой как все, только один здесь заслуживает того, чтоб считаться нормальным человеком. Он умён, приятен в общении и, чего молчать, хорош собой.
С Игорем мы сдружились на второй же день, когда я немного пришёл в себя и смог начать воспринимать реальность. Я разглядел его в столовой на завтраке. Столовая – ещё одно доказательство того, что я где-то в преддверии ада.
